16
— Это конец, — бубнил себе под нос Женя Березин, толкая дверь родовой дачи. Замок заклинило — прямо как Березина с его творчеством в последний год.
Муза — как гулящая девка, она не может быть с тобой вечно. Пощекочет самолюбие, подразнит перспективами и увильнет к другому, махнув юбками. Так случилось и с художником Березиным, чья выставка провалилась с оглушительным треском.
Собрав остатки самоуважения и свалив все свои кисти, краски, карандаши и полдюжины чистых трусов в мешок, он бежал из города в СНТ «Пережиткино», где, по старинному преданию его бабки, развеивались все печали, приходило вдохновение и открывался счастливый третий глаз. Березин не особо верил в сказки, да и подобные мутации не приветствовал, но в городе за ним числился трехмесячный долг за аренду жилья и еще за помещение, где провалилась его выставка. Отдельной строкой шли пятьсот рублей, которые Женя задолжал соседу Коле Головотяпову, и этот долг был особенно страшен. Надо было скрыться на время и переждать. А там, глядишь, как-то образуется всё.
Наконец замок поддался, правда, вместе с косяком, который давно сгнил от знаменитого влажного воздуха Пережиткино, и дверь ввалилась внутрь.
Дача буквально была отражением души Березина: тут царила пустота, грязь, холод, тоска и пахло мышами. Найдя в углу веник, Женя растопил им буржуйку и лег спать, завернувшись в ковер, который снял со стены. Ночью ему приснился третий глаз, который открылся не там, где надо, и художник переживал, что увидит слишком много.
Проснулся Березин в холодном поту от шороха за стеной. Кто-то рыскал по его родовым пяти соткам. Женя храбростью не отличался, но на участке мог храниться фамильный металлолом. К тому же на улице находилось главное сокровище — туалет, а Березин был уже переполнен до краев.
Вооружившись обувной ложкой и приготовив речь, Женя воинственно покинул домик через окно. Это был тактический прием, рассчитанный на внезапность. Но по пути он с треском порвал штаны о торчащие из рамы гвозди, споткнулся о ржавое ведро, потерял ложку и наступил на грабли. Шуму было — как на цыганской свадьбе, и маневр явно провалился.
Но врага Березин всё равно спугнул, да так спугнул, что тот проделал в дощатом заборе новый выход к лесу. Победа выглядела сомнительной — родовое имение стремительно теряло очки на рынке недвижимости. А ведь Женя всерьез задумывался о его продаже, если не выгорит с вдохновением.
На земле художник обнаружил следы копыт. Вариантов было два: либо Люцифер пришел по его душу, либо по участку гуляла дичь. Первый вариант звучал слишком пафосно, и Березин склонялся к дичи. В его жизни ее всегда было в избытке.
Позавтракав на соседских грядках и заварив чай на собственных слезах, Женя соорудил из обломков забора мольберт, закрепил гвоздями лист бумаги и, занеся карандаш, принялся ждать, пока откроется третий глаз. Он простоял так два часа, но так ничего и не нарисовал. Тогда он собрал на участке все молотки, лейки, топоры, ведра, наполнил бочку водой, как это всегда делала мать, и пошел зарабатывать себе на обед.
В местном сельпо Березин закупился крупами и сосисками из соевых зверей, а также узнал здешние новости. Оказывается, на дачи стал захаживать лось — здоровенный и очень наглый. Обдирает ягодные кусты, жрет дорогие цветы, на людей смотрит с презрением, а с собаками, наоборот, дружит. Не лось, а мизантроп. На него хотели открыть охоту, но ни у кого не нашлось лицензии, да и отстрел животных здесь был под запретом. Мужики продумывали варианты несчастного случая. Те, кто видел лося, говорили, что он выглядел грустным. Мог сработать вариант с подставным самоубийством.
Вернувшись домой, Женя приготовил невкусный обедоужин и вернулся к своим баранам. Вернее, рисункам. Простояв еще два часа перед мольбертом, он так ничего и не родил, зато накопил слезы на вечерний чай.
И вот, когда рука уже опустилась, а бедная надежда умерла в третий раз, Березин краем глаза заметил какое-то движение у туалета. Он стоял, не шевелясь и наблюдая лишь периферическим зрением. Через минуту из-за постройки появился длинный нос, который явно сканировал обстановку. Следом за носом показалась рогатая голова, а через пару мгновений появился и весь лось целиком.
«Преступник всегда возвращается на место преступления», — вспомнил главную истину всех детективов Женя и тут же подумал, как ему ловчее подстроить самоубийство зверя. Свидетелей тут, конечно, не наблюдалось, участок стоял обособленно, прямо на краю леса, но, если лось погибнет тут, могут появиться вопросики. Животное повернуло голову, и их с Березиным взгляды встретились. «Бежать!» — закричало всё внутри художника.
Но вместо этого Женя, сам не понимая зачем, занес карандаш над бумагой и оставил на ее белой глади первый за последние полгода штрих. Лось стоял неподвижно, словно позировал. Тогда художник снова коснулся кончиком инструмента полотна и начал выводить линии. Приятные мурашки пробежались по спине. Березин не чувствовал их уже несколько лет. Он думал, что давно вывел их бесталанной мазней и дешевым виски, а тут снова знакомое чувство. Лось, кажется, не думал нападать. Немного расслабившись, Березин стал водить рукой свободнее, а дышать ровнее. Это был одновременно странный и прекрасный момент. Березин чувствовал, как между ним и лосем образовалась ментальная связь. На несколько мгновений они стали одним целым, а потом лось внезапно сдал назад.
— Стой! Не уходи… — взмолился Березин, но было поздно: лось ушел.
Невыносимая и в то же время сладкая боль пронзила сердце художника. Третий глаз открылся. Бабка была права.
Вечер Женя провел в раздумьях и без чая. Теперь он знал, что нужно делать. Ему нужен был этот лось, причем живой и невредимый. Утром он пошел в сельпо и попробовал узнать последние новости. Лося снова видели на нескольких участках. Женя почувствовал укол ревности. Надо было как-то приучить зверя ходить только к нему. Купив на последние деньги лопату, он вернулся к себе и два дня потратил на то, чтобы вырыть небольшой прудик посреди участка. Потом еще пару дней латал прорехи в заборе с фасадной части, чтобы укрыться от посторонних взглядов. Затем принялся ждать.
Лось вернулся утром на второй день ожиданий. Березин был готов. Он теперь вставал ни свет ни заря. Во-первых, чтобы позавтракать соседскими овощами, которые он собирался вернуть с первого заработка, а во-вторых, чтобы не упустить свою сохатую модель.
Лось заходил осторожно и даже как-то уважительно. Первым делом он попил из нового прудика. Березин, не теряя времени, принялся рисовать. Ему совсем не требовалось, чтобы лось был статичен — хватало и того, что удается изучить его строение, повадки, заглянуть зверю в глаза, очароваться его огромными рогами и просто насладиться обществом живой души рядом с собой. Получалось хорошо. С каждым новым штрихом Березин словно заглядывал за рамки собственного таланта и находил его новые стороны, о которых раньше не подозревал.
Лось стал приходить чаще: он подъедал сорняки, пил из нового прудика и, словно в оплату за гостеприимство, позировал. Видимо, сохатый тоже почувствовал связь. Они стали встречаться ежедневно, и тогда Березин отложил в сторону карандаш и взялся за краски. Ему хотелось изобразить животное в цвете.
Они работали два дня с перерывами на еду, сон и личные дела лося, по которым он уходил во время сеансов. А потом вдруг и вовсе пропал. Березин ждал сутки и чуть с ума не сошел. Обойдя дачи и подслушав разговоры, он понял, что лось ему не изменял. Тогда Женя решил пойти искать его в лес и нашел достаточно быстро. Лось сам вышел ему навстречу. На морде зверя читалось странное выражение, словно он устал ждать.
Соблюдая дистанцию, эти двое дошли до места огромной свалки строительного мусора. Где-то рядом работала техника, и эхо разносилось по лесу. Поняв, что от него хотят, Березин пошел на звук уже один. Вскоре он вышел из леса и уперся в забор. Обойдя его, он заметил паспорт объекта, на котором значилось, что ведется строительство складского комплекса.
— В лесу огромная свалка мусора, не хотите убрать? — обратился он к огромному пыльному мужчине в белой каске, который громко кричал на толпу чумазых строителей.
Мужчина медленно, точно башенный кран, повернул свою кабину, из которой продолжал идти поток ругани, и просто направил ее на Березина. Обругав художника, он так же медленно повернулся к строителям, вещая что-то на очень строительном диалекте.
Понимая, что тут он ничего не добьется, Березин отправил жалобу во все возможные инстанции и уже следующим утром услышал знакомый крик, доносящийся из леса. А в обед сходил проверить, что там с мусором, но нашел только придавленные трактором кусты. Свалку вывезли.
Тем же вечером лось появился на участке Березина и снова встал в позу. Картина была закончена, и вышло довольно неплохо. Даже очень неплохо. Чтобы в этом убедиться, Березин решил первым делом отнести ее в сельпо, чтобы показать местным, и они без колебаний узнали того самого лося.
— Как живой! Вот прям смотрю в его глаза и чувствую себя ничтожеством, — сказал один из мужчин, поморщившись, и трое других подтвердили. Все они познали на себе уничижающий взгляд лося.
Оказалось, что только Березина миловала эта молчаливая кара. Сначала он решил, что лось его уважает, но потом осознал, что тот, скорее всего, просто жалеет художника-неудачника. Но это не играло роли. Важно, что картину оценили, а хозяин сельпо даже предложил Березину за нее продукты. Вечером у Жени был настоящий пир — с картошкой, салатами и сосисками из существующего в природе мяса. Правда, когда к нему пожаловал новый друг, Березин отложил их в сторону, а потом и вовсе отдал соседям, у которых таскал овощи. Что-то внутри него екнуло, стало совестно перед животиной. Лось это как будто почувствовал, и взгляд его сделался еще более дружелюбным. Жизнь начала налаживаться. Вдохновение било фонтаном, Березин мог начать раздавать долги, но в первую очередь он задолжал своему товарищу из леса.
Через три дня сохатый пришел с новой проблемой. На этот раз он открыл Березину массовую стоянку грибников, туристов и прочих любителей природы. Люди приезжали сюда каждый год десятками, а то и сотнями, и парковали машины так, что под колесами оказывались огромные площади плодородной почвы. Ситуацию ухудшали грязь и технические жидкости, которые автомобили откашливали, словно чахоточные больные. Зараженные участки сперва чахли, а потом отмирали. Это было заметно по лысеющим деревьям и выжженным отравой кустам. Зараза продвигалась всё дальше, к сердцу леса.
Уже зная, что разговорами делу не помочь, Березин обратился в те же инстанции, но на этот раз номер не прошел. Ему прислали массу отписок и предложили обратиться в лесничество. Там художнику объяснили, что проблема назрела еще десять лет назад и проще наводнить Сахару, чем решить ее.
Два дня Женя не рисовал, размышляя над решением, пока третий глаз не открылся еще шире. До Березина наконец дошло, почему лось выбрал именно его. В руках художника имелась сила куда более могущественная, чем простая бюрократия и деньги: у него была сила искусства. Нужно было достучаться до масс, показать им, что хранит в себе лес и что теряет от вмешательства извне. Этим же вечером он поделился своими соображениями с сохатым, и тот как будто всё понял.
Началась работа над выставкой. Лось теперь приходил как по графику и позировал Жене так, как тот просил. Портреты получались очень натуралистичные, но нужно было менять антураж. Теперь они работали в лесу. Понимая, что одним лосем делу не поможешь, Березин стал обращать внимание на других зверей. Он никого не игнорировал и переносил на бумагу всех обитателей леса, а те как будто знали, что художник им друг, и смело выходили из чащи. Лучше всего у Жени получались взгляды. Они отличались разнообразием и отражали характеры каждого зверя. Так у Березина появился глумливый еж, кабан-пацифист, лиса-социопат, бобр-философ и целая банда похотливых птиц разного калибра и оперения. Березин работал как проклятый, а в СНТ его теперь называли то Айболитом, то Маугли, то Дулиттлом, то Дроздовым-младшим.
Когда выставка была готова, Женя вернулся в город и попросил снова сдать ему площадку, но уже под залог фамильной дачи. Поначалу дела шли ни шатко ни валко. Люди ходили неохотно, реклама почти не работала, и всё шло к провалу, о чем Березин и сообщил своим лесным друзьям, вернувшись на выходные на дачу. Оставалось всего три дня до закрытия. Тогда звери решили взять ситуацию в свои руки. Вернее, лапы и копыта. Лоси стали мелькать во всех уголках города: выходили из леса, бегали по городским дворам, пугали людей на парковках, а после скрывались в лесах. Новостями об этих событиях пестрели все соцсети и мессенджеры. И вот, когда уже каждый в городе хотя бы раз столкнулся с этой темой, Березин появился с лосем возле одного из парков. Они просто прошли вместе, словно вели непринужденную беседу, а потом лось скрылся в зарослях.
В сети завирусились фотографии и видео Березина и его сохатого спутника. К Жене появился интерес, стали поступать предложения от спонсоров, пошла речь о его выставке. В последний день она собрала аншлаг. Березина заметили и дали сказать слово. А слов у Березина набралось достаточно, хотя картины говорили куда образнее и точнее. Поколесив по стране с выставкой, Женя таки смог достучаться до кого нужно, и в лес Пережиткино пошли первые финансовые потоки. Вскоре он получил статус заказника, а звери стали выглядеть намного лучше — во взглядах появилось дружелюбие. Об этом рассказывала вторая выставка Березина.
В итоге родовая дача так и не была продана, но и перестраивать ее Березин не стал. Она оставалась прекрасной в своем первозданном полудиком состоянии. Сам художник вернулся в город, а в Пережиткино приезжал, только когда муза ему изменяла или когда он снова оказывался должен денег Головотяпову. На удивление такое случалось часто.
Александр Райн
yaplakal.com