10
Одеяло с красными глазами. Рассказ в жанре бытового мистицизма
Мой старший брат что-то поковырял палочкой в ямке неподалёку от нас.
— Смотри…
В то лето я жил в деревне у бабушки. В детстве те явления, которые обыватели называют мистикой, испытывая страх (а иногда крестясь, на всякий случай), для меня составляли обыденность. Мы с двоюродным братом Славкой искали свои детские «клады»: монетки, осколки цветного стекла, кусочки свинца, старые деревяшки и остатки сломанных игрушек — используя заговоры и присказки, как «учила бабушка».
Если заблудился, гуляя по окрестностям деревни, или катаясь на велосипеде по лесам, нужно остановиться около большого дерева, посмотреть налево, затем направо. Потом – начертить ножом стрелочку около своих ног, и подбросить нож, закрыв глаза со словами:
— Лучше ножик повертите, а меня домой верните.
Нож падает, нужно посмотреть в какую сторону направлено лезвие ножа. Если идти в этом направлении, то непременно доберешься до дома.
В тот день мы со Славкой бродили по небольшому лесочку, расположенному между станцией и домом бабушки. С момента обеда прошло пару часов, я сказал, что проголодался, и мы могли бы дойти до магазина, неподалеку от станции, чтобы купить хотя бы хлеба.
— Ты слышал про одеяло с красными глазами? — спросил меня брат.
— Нет.
— Оно живёт в этом лесу.
Есть как-то сразу перехотелось. Появилось это странное ощущение, когда любопытство смешивается с опасением. Как будто кто-то придерживает тебя за шею чуть пониже затылка
Мы прошли мимо небольшой канавы, перешагнули через ветки и встали около деревьев.
— Так, сейчас тут надо… — бормотал брат что-то себе под нос, как будто выискивая глазами что-то на земле.
Он подобрал маленькую веточку, попытался поковырять ей землю, но веточка оказалась слишком мягкой. Он посмотрел по сторонам, подобрал палочку толщиной с палец:
— Ага, вот эта, — он кивнул головой, повертев палочку в руках:
— Смотри во-о-он туда, — он показал рукой в сторону канавы:
— Сейчас появится.
Он ковырял в земле палочкой, то в одном месте, то в другом, а мне становилось скучно. Потом он заметил небольшую ямку, похожую на чью-то нору. Загадочно улыбнувшись, он положил палочку внутрь. Что-то прошептал и почесал кору ближайшего к нему дерева…
Я заметил, что ветер затих, листва перестала шелестеть, а птицы – чирикать.
Наступила тишина. И воздух словно замер. Я слышал, как стучит мое сердце. К горлу подкатил комок. Я хотел бы заплакать, но я как будто забыл, как это делается…
А затем…
Раздался громкий вой. Это было не просто У-У-У… Это было похоже на гудок паровоза, который проникает в уши со всех сторон.
Подул ветер со стороны канавы…
А там… Из канавы показался белый прямоугольник. Он поднимался всё выше и выше из канавы, пока не приобрел форму квадрата. Как будто большой кусок полотна. И на этом полотне горели двумя камнями ярко красные блестящие точки.
Это было оно.
Одеяло с красными глазами.
Оно поднималось все выше и выше, вой усиливался, ветер дул всё сильнее. Мы встретились взглядом с братом и, заорав, побежали прочь от этого места.
Добежав до ворот бабушкиного двора и не успев отдышаться, мы подбежали к крыльцу. Брат поднял валявшиеся там бесформенные слитки свинца в виде длинных палочек – остатки от литья грузил.
— Стой тут! — крикнул он мне, а сам помчался к калитке.
Там он положил один слиток в «дверной проём». А другой отшвырнул в сторону дороги, почти докинув до неё.
Повернувшись ко мне, он сказал:
— Теперь оно нас не найдет.
Он затворил калитку на засов, схватил меня за руку и завел в дом.
Мы закрыли двери сеней на крючок, пробежали мимо бабушки в её комнату и спрятались под кроватью.
— Славка, оно нас точно не найдёт? — спрашивал я у брата шепотом.
— Точно, — ответил он погромче, чем я, но голос его дрожал.
Мы пролежали под кроватью около часа, пока бабушка не выгнала нас оттуда, отвесив каждому подзатыльник за пыльную одежду. Затем она усадила за стол есть.
— Эх, какого лешего их под кровать-то потянуло, — ворчала бабушка, а потом повернувшись ко мне сказала:
— Вот ты, Сашка, весь в отца… Ох как я с им намучалась, пока тот робенком быв, одно што — то в лес убежит, то на чердак залезет.
Бабушкино ворчание подействовало на нас успокаивающе. Поедая суп, мы периодически смотрели в окно, боясь выйти на улицу.
Потом пришел Славкин папа – дядя Илья.
— Вы калитку зачем на засов закрыли? — спросил он
Мы пробормотали что-то про игру, про спешку, затем Славка сказал:
— Да это… Сашка узнать хотел, как закрывать дверь. А то мало что…
— Ох, отходить бы вас обоих хворостиной, — ворчала бабушка
Мы спросили у Дяди Ильи, не видел ли он чего-нибудь странного. На его немой вопрос мы пробормотали что-то про странный шум со стороны станции.
Он понял, что мы что-то учудили, но поскольку все цветы на бабушкиной клумбе целы, машина, стоящая во дворе, не открыта, а бабушкина соседка – тетка Галина, которая в курсе всего, что происходит, не заходила сегодня к бабушке, то не стал нас ругать.
К вечеру «Одеяло с красными глазами» стало для нас очередной пугалкой. Мы рассуждали о его способностях, мол обгонит ли оно «Жигули», способно ли утащить корову, и боится ли оно воды.
А когда, спустя несколько дней, я уезжал домой — в город, краем уха услышал как соседка нашептывала бабушке:
— У Кармацких-то давеча корова пропала, вот сегодня нашли – только голова и осталась целой, да еще копыта с хвостом, а от остального – ничегошеньки.
— Ох, раскудрить его через плетень, кака така нечистая сила, прости Господи, – бабушка оторвалась от своих хлопот по дому, перекрестилась и присела у окна, — неужто опять?
Я обернулся — но она уже молчала.
А за окном, на верёвке, ветер поднял край старого байкового одеяла. И на миг мне показалось — в складках мелькнули два красных огонька.
Я не сказал об этом Славке.
Некоторые вещи лучше оставить между тобой и тем, что живёт в лесу.
В следующее лето я снова приехал в деревню. Славка повзрослел, и теперь ему было неинтересно возиться со мной. Он теперь катал деревенских девчонок на мотоцикле, который они с Дядей Ильей собрали, пока жили в городе.
Иногда мне тоже удавалось напроситься на покатушки. Однажды я спросил Славку про одеяло, но он ответил, что мне, наверное, приснилось. «Ага, поди-ка перед Наташкой застеснялся», – подумал я.
Мне исполнилось 7 лет, и я теперь мог гулять самостоятельно. Однажды когда я возвращался домой от своего деревенского друга, я зашел в тот лесок. Здесь все поросло травой, а деревьев как будто стало больше. На месте канавы я нашел кучу земли и какие-то таблички желтого цвета. Я побродил по лесу в поисках рогатины – Славка пообещал мне сделать рогатку, если Наташка согласится пойти с ним на танцы. Я нашел подходящую деревяшку в стволе высохшего дерева. Её как будто забили в ствол. «О, то что надо», – подумал я, взяв рогатину с собой.
Славкина подружка Наташка не пошла с ним на танцы, но он всё равно сделал для меня рогатку:
— Эх, Сашка, Сашка… А я так надеялся…
— А хошь, мы дома потанцуем сами? — спросил я брата.
Он засмеялся и махнул рукой:
— Малой ты ещё, и ничего не понимаешь…
На следующий год Славкина семья переехала «на Юга», забрав бабушку с собой, «туда, где тепло».
Больше в деревню мы с мамой не ездили.
А потом мне наступило десять лет, и мое детство неожиданно закончилось, когда мама умерла, пока я был в детском лагере.
Я смотрел, как гроб опускают в землю и очень хотел вспомнить все те «заговоры на воду», про которые рассказывала бабушка, но видимо, волшебство умирает вместе с родителями.
Несколько лет спустя, рассматривая ящик со старыми вещами, я нашел газету. В заметке, напечатанной в то лето, когда я увидел одеяло, рассказывалось о стае бродячих собак, появившихся в тех местах. Они нападали на домашних животных, а иногда их жертвами становились дети. Возможно тогда… в то лето, так сработали защитные механизмы моей детской психики, придав реальной опасности форму осязаемого страха, а воображение превратило вой собак в невообразимо страшный ветер, который заставил нас с братом бежать со всех ног.
Не знаю... Такое объяснение не хуже и не лучше остальных. Наверное, важно лишь только то, что мы вовремя убежали из леса, где у бродячих собак появилось логово.
Также в заметке было сказано, что после третьего случая нападения стаи на корову, местные мужики обнаружили логово собак в том самом лесу и перестреляли их всех до единой. После этого случаи нападения закончились.
Недавно я проезжал мимо той деревни по работе. Бабушкин дом разрушился. А деревня стала похожа на поселок городского типа. Между улицей, где стоял бабушкин дом, и вокзалом остался участок леса. Я попытался зайти внутрь, но мне это не удалось. Деревья словно срослись между собой.
Я попытался спросить у местных про этот лес.
— Ты, парень, туда не ходи… Место там нехорошее… гиблое, – ответила мне продавщица в магазине на станции. Её черты лица показались мне знакомыми. Я посмотрел на её бейджик. «Наталья», – было написано на нем.
Купив пирожок, такой же вкусный как и в детстве, я побрел по направлению к месту, где когда-то стоял бабушкин дом. Кажется, там где-то стоит беседка с удобной скамейкой.
Присев на скамейку и осмотрев дорогу, на обочине я заметил палочку необычной формы. Подойдя ближе, я увидел, что это посеревший от времени пруток из свинца. Я поднял его, и воспоминания накрыли меня.
Вернувшись домой, я положил этот свинцовый пруток в ящик «для всякого хлама». И тени, живущие у меня в комнате, как-то странно сжались…
Это сообщение отредактировал Сергуньчо - 15.03.2026 - 08:42
yaplakal.com