Экстрасенсы по вызову 36 ( археологи )

предыдущая часть - https://www.yaplakal.com/forum7/topic3125363.html?hl=

Чтобы очаровать одного взрослого мужчину, суккубу требуется две секунды. На женщину тратят побольше — там и десять секунд может уйти из-за специфических особенностей женского мозга, — но зато при групповом соблазнении, в отличие от мужчин, это время не складывается. Правда, когда самих суккубов спрашивают — кого проще соблазнить, скажем, группой: мужчин или женщин? — они почему-то всегда отвечают: пенсионеров. Ибо, по их личному мнению, эта категория граждан самая внушаемая. Казалось бы, всё должно быть строго наоборот: чем больше у человека опыта и чем он старше, тем сложнее он поддаётся на различный греховный искус, но раз суккубы так говорят, ну что тут поделаешь. Слаб пожилой человек. Слаб на искушение и падок на всякие бесплатные обещания манны небесной, а уж когда эта манна по акции, то тут уж он и вовсе теряет голову.

Про восемьсот заложников Валера, конечно, приврал: старый Дом Культуры не мог вместить столько желающих. Суккубы раздали около тысячи приглашений, успело прийти человек пятьсот с хвостиком, а остальные заложники были сотрудниками ДК, мелкими торгашами и промоутерами из числа старых помощников. Адские бесстыжие девки тупо использовали телефонные книжки прежних владельцев тел, а дальше в дело пошла та же самая схема, которую использовал Бульбулькин в своих рекламных объявлениях. Только уровень был покруче. Промоутеры притащили по просьбе суккубов кучу старых буклетов, где была всякая дрянь — начиная от кредитов банка «Русский стандарт» и заканчивая предложениями посетить студию-релакс «Электрические витамины», — и какого же было их удивление, когда заказчики сообщили, что именно это им и нужно, а кроме того, всё это надо раздать на улицах Москвы.

Ну хозяин — барин, лишь бы денежки платили, правильно?

Ах, как же они ошибались. Вместо аванса суккубы, как обычно, применили чары. И стоило только промоутерам заикнуться о материальном вознаграждении, как этот козёл Иван Иванович вдруг начал всех целовать, да так, сука, страстно, что спустя пару поцелуев ни о каких деньгах не могло быть и речи. Распространители моментально потеряли голову и были готовы ради Пестимеи и Полуэктова буквально на всё. Тем более что заказчики пообещали ещё по разику поцеловать тех, кто быстрее всех раздаст свою стопку, но при этом разрешили распространять продукцию исключительно среди пенсионеров.

Но перед этим суккубы поцеловали каждый буклет.

С этого момента инфернальная магия заработала на полную катушку. Клиент, получивший в руки такую бумагу, видел настолько заманчивое предложение, что уже не мог отказаться. Причём, что любопытно: суккубам было совершенно неважно, что напечатано на рекламном буклете, — потенциальный клиент всё равно видел что-то своё, но ещё при этом он видел телефонный номер, намертво отпечатывающийся в памяти, на который немедленно начинал звонить. Сколько-сколько стоит билет? Сто, двести, триста рублей? Да хоть тысячу долларов! За такую приятность никаких денег не жалко.

С местом, куда предполагалось заманить пенсионеров, было ещё проще. Суккуба-Пестимея могла арендовать любое, хоть Лужники, но она специально проявила скромность в этом вопросе, поскольку все известные и публичные места наверняка бы не устроили Настю, не любившую лишней огласки. И поскольку её так же не устроили бы и места с неразвитой инфраструктурой, располагавшиеся в пригороде или в городах-спутниках, то выбор пал на золотую середину — на советские дома Культуры, некогда принадлежавшие различным заводам и крупным государственным учреждениям. Раньше это были настоящие дворцы, символизировавшие величие народа, труда и творчества, но с возвращением частной собственности они стали постепенно превращаться в беспризорников. Если всё вокруг частное, никому не хочется платить за дворец, не приносящий никакой прибыли и занимающий слишком много полезного места. Вот если бы это был торговый центр, или пустая площадка под парковку, или точечную застройку — тогда другое дело. Ну а что до культуры, так она весьма слабо сочеталась с капитализмом и давным-давно проиграла в гонке за выживание и рентабельность. Нет, а то вы хотели? За просто так сейчас ничего не делается. Дворцы отапливать надо, за электричество платить, за ремонт, содержать штат сотрудников, за землю отдай опять же, а знаете, какая сейчас в Москве земля дорогая? У-у-у-у, какая дорогая, на Луне, говорят, и то жить дешевле. А вы про какую-то там культуру. Вы поймите одно: народ в девяносто первом не просто так под танки бросался, а ради того, чтобы все мы жили хорошо и стабильно и у каждого был свой дом, машина, престижная работа и грандиозный выбор колбасы. Нет в этой схеме никакой культуры, а раз нету, то неча народу строить для всех дворцы и культурно развлекаться.

Почему именно «Серп и молот»? Да всё просто — дёшево и почти центр, метро рядом, а ещё поблизости находился монастырь, и, естественно, суккубы не могли отказать себе в пусть и маленькой, но всё же идеологической провокации. А помимо этого, они наняли службу клининга, которая быстренько прибралась в концертном зале, пригласили торгашей, промышляющих мелкой розницей, а также зазвали в ДК несколько музыкальных групп, играющих нью-эйдж и чиллаут. Настоящие подручные Ябеды-Корябеды за столь короткий срок нипочём бы с такой сворой народа не управились. Настя аж обалдела, когда с проверкой приехала.

— Ничего себе, — восхищённо говорила она, прохаживаясь в вестибюле и изучая мраморное благолепие. — А это точно недорого?

— П-ф-ф. У них три месяца никто помещения не заказывал, матушка. Пять тысяч зелёных — и ихний директор был готов ноги мне целовать. Ну, а я как бы и не возражаю: если хочется, так пускай целует, но это уже потом, опосля представления, — с пренебрежением в голосе отвечала неотступно следовавшая за ней Пестимея. — А сейчас, сама видишь: на сегодня всё наше. А через лоточников, что у входа, мы какой угодно товар продадим, с большой радостью и прибытком. Я им уже всякой целебной бижутерии от себя подбросила. А Иван Иванович поддержит нас в любых наших делах.

Настя остановилась и посмотрела на свою подручную с некоторым подозрением.

— А чего это ты в чёрных очках? Сняла бы.

Суккубе очень не хотелось, чтобы та увидела её глаза, и потому ей пришлось врать, что при осмотре помещений на неё упала вешалка, на которую в своё время вешал пальто сам Станиславский.

— Фингал, что ли? — уточнила Настя.

— Скорее небольшое увечье, — уклончиво призналась лже-Пестимея и предложила начальнице пройти в гримёрку, где якобы сейчас готовился к выступлению Иван Иванович.

Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж и пошли по длинному коридору.

— Вообще я тобой довольна, — задумчиво говорила Настя. — И с музыкантами постарались, молодцы. В свете последних событий только на вас одних всё и держится.

— Стараемся, матушка. Однако же есть и другие, — отвечала суккуба, которая уже знала, что Ябеда-Корябеда намылилась за бугор.

— Да кто другие? Фёдоров — исполнительный идиот, Альтазар — тупица, а Коля и Оля — шавки блудливые. Не на кого положиться стало, вот до чего дело дошло.

— Так ведь ещё Марфушенька...

— Нет больше Марфушеньки! — неожиданно зло и резко перебила её госпожа Настя. Лже-Пестимея на всякий случай попятилась. Женщина, тяжело дыша, оперлась одной рукой о стену, а другую прижала к груди так, словно бы у неё заболело сердце.

— Всё моё дело, всю мою карьеру сгубил проклятый шут и подонок Мурзилка, — горестно прошептала она. — Ненавижу! Дядька Федот пропал, Штрауса самолично пришлось на тот свет отправить, Караси сгинули, а теперь ещё тульповоды с Марфушенькой. Всё же было налажено, до винтика, всё работало, всё крутилось, а теперь мне... Ему в жёны достанусь, и пути назад более нет.

Суккуба почесала правое ухо, сверяясь со своей демонической справочной. Ага, всё ясно. Не хочет Настя к колдуну жить идти. У Кенгмо с полсотни жён, а она как ни пыхти, последняя в очереди. И что теперь делать? Посочувствовать ей? А чтобы сделала настоящая Пестимея? Суккуба прислушалась к душе той, чьё тело она занимала, и, не сдержавшись, хихикнула. Мысли двенадцатилетней травницы крутились вокруг леденцов, сосалок и сникерсов, а ещё она страстно хотела щупать мужиков за яйца, но стеснялась признаться даже самой себе.

Настя услышала смешок и свирепо зыркнула на подчинённую.

— Смешно тебе?! Ты хоть знаешь, что сегодня случится? А может, тебя саму в кристалл для острастки загнать?

— При чём тут кристаллы? — суккуба моментально изобразила дурочку. — Я думала, мы деньги собираем на откуп Восьмому отделу, нам же деньги нужны. И я не смеялась, я неудачно чихнула, чё сразу ругаться-то? Может, лучше выпьешь с дороги? ДК полностью в нашем распоряжении, а тебе мы приготовили кабинет администрации, там и шампанское есть.

— Да какие уже деньги... — Настя отчётливо шмыгнула носом и вроде бы успокоилась. — А шампанское, хорошо, да. Пойдём, покажешь. Заодно и Аполлона помянем.

— А с ним-то что? — деланно удивилась суккуба, хотя прекрасно знала, что куратор теперь лежит в кармане у Насти. Всего час назад начальница забрала его душу, дабы не оставлять лишних свидетелей. Охранники его удавили, а она душу-то и прикарманила. И вроде бы с точки зрения нечистой силы ничего противозаконного, но лже-Пестимея всё же забеспокоилась. А ну как она и Иван Иванович следующие по списку? Однако других кристаллов поблизости не ощущалось, а груз по их прогнозам должен был перехватить и уничтожить коварный Мурзилка. Так что чего бояться-то? Насти, что ли? Да она же типичная лошара.

— Инфаркт, сердце не выдержало, — скрипуче произнесла начальница.

— Ой, горе-то какое. Хотя он мне никогда особо не нравился, с его-то прошлым, — старательно изображая Пестимею, посочувствовала суккуба. И даже Настя не заподозрила в её голосе никакого подвоха.

*****

Суккуба, находившаяся в теле Ивана Ивановича, сама прибежала с отчётом в тот момент, когда Настя и Пестимея распивали шампанское в комнате администрации. Она очень рассчитывала на похвалу и на долю выпивки, потому как клиент попёр, как лосось на нерест, а возле касс образовалась заметная очередь.

— Если разместим всех зрителей в большом зале, а меж рядов выставим дополнительные стулья, то можно смело рассчитывать на четыреста тысяч долларов только одной сегодняшней выручки, — бодро рапортовала она. — При условии, конечно, что они там поместятся, а ещё тут есть радиорубка, и можно транслировать моё выступление в вестибюль и продавать билеты на послушать всего лишь за полцены.

— Сколько? Сколько тысяч? — не поверила своим ушам госпожа Настя. — Ты какую цену за билеты назначил, идиот? Ты с ума, что ли, двинулся?

— По десять-двенадцать тысяч рубликов, — пожимая плечами, доложил Полуэктов. — Но вы так не волнуйтесь, публика вся почтенная, пенсионеры. Сами идут и платят по своему желанию, болячки там всякие пролечить, артрозы, циррозы, диабэт...

— Да ты сам диабэт, бестолочь! — передразнила его начальница. — Нас же заметут. Да такого прайса даже, наверное, у Пугачёвой нет.

— Лучше налейте выпить, — кивая на стол, попросил лже-Полуэктов. — Я так старался, а вы меня обижать.

— Не нальём, — отказалась Настя. — Тебе ещё выступать. И...

Тут она наконец обратила внимание, что Полуэктов тоже в солнцезащитных очках.

— А ты почему харю прячешь? Только не говори, что тоже синяк под глазом.

— Конъюнктивит, матушка. Позориться не хочу на сцене, а в очках мне даже удобнее, — стыдливо потупясь, ответил Иван Иванович.

— Какое странное совпадение, — Настя свирепо покосилась на Пестимею и, увидев глупую улыбочку, нехотя разрешила. — Ну да ладно, придираться не буду. Так ходи.

— Премного благодарен, — Полуэктов сделал неуклюжий книксен и заторопился к дверям. Суккуба поняла, что ей уже тут не нальют, и решила поискать выпивку в другом месте.

— Это-самое! Погоди... — вдруг спохватившись, крикнула ему в спину Настя. — Сейчас грузовики приедут с кристаллами. Альтазар приведёт одержимых на разгрузку, а ты распорядись насчёт мест. Кристаллы вручать при предъявлении билета, по одному в одни руки, а если мест будет недостаточно, приматывайте камни под стулья изолентой или, не знаю там, скотчем...

— Будет сделано, — не оборачиваясь, кивнула суккуба.

— А разве Альтазар не в Подмосковье? — не забывая глупо улыбаться, спросила лже-Пестимея.

— Нет. Он давно уже тут с грузом. А на складе шаман и близнецы дожидаются появления Мурзилки, — нехотя рассказала начальница. — Ему устроили ловушку, а возле больницы мой Кенгмо прижучил его подельника. Так что вот такие дела у нас.

Полуэктов обернулся и растерянно посмотрел на Пестимею. Та в ответ только пожала плечами.

— А вы что, не рады? — с подозрением в голосе спросила Настя.

— Да нет, что ты. Что ты, матушка, рады, конечно, просто столько дел, забегались, ничего уже не понимаем, — хором затараторили суккубы.

— Вот и прекрасно. Ты, Иваныч, иди, работай. А ты, Пестимея, останься, нам поговорить надо, — приказала Ябеда-Корябеда и выразительно кивнула травнице на непочатую бутылку.

*****

Оставшись наедине с Пестимеей, Настя выпила ещё один бокальчик шампанского и неожиданно принялась жаловаться на жизнь. Начала издалека, ещё с советских балетных времён, как из-за пустяковой травмы ей пришлось встать на скользкую дорожку и какие все кругом уроды и завистники, а уж в хореографии так подавно. Потом плавненько перешла на шарлатанскую деятельность. Рассказала, как было тяжело в тюрьме, как приходилось спать за подарки и защиту с сокамерницами, а уж там такие страшилы были, не подумаешь, что и женщина, но всё же пересиливала себя, трудилась, как могла. А когда просекла о способностях Марфушеньки, то очень быстро подмяла под себя весь лагерь, да так, что никто и не понял. Раз — и в дамки попала. Ну а потом с начинающими экстрасенсами по стране колесила, тоже всякое бывало, насмотрелась от души, но тогда же и поняла, что всем этим чудикам для процветания не хватало только одного, а именно грамотного антрепренёра. И она им стала, и, как видишь, сколотила настоящую подпольную империю, в которой ты, Пестимеюшка, фактически второй человек.

Суккуба в теле Пестимеи всё это и так знала. Её так и подмывало зевнуть, но она опасалась негатива со стороны начальницы. Та же ей, можно сказать, душу выкладывает, по-женски и искренне, разве можно проявлять сейчас бессердечие? Нужно сочувствовать и поддакивать, а ещё вовремя подливать шампанское, чтобы у рассказчика губы не пересыхали от разговоров. Разумеется, она уже ведала, чем закончится этот разговор, — о передаче полномочий конечно же. Настя хочет её вместо себя поставить. Настоящая-то Пестимея этого часа ох как ждала, правда она нынче умом несовершеннолетняя. Только о сосалках и думает, но послушать всё же стоит, может, чего важного эта глупая баба и брякнет. Хотя нет, не брякнет. Ничего путного да дельного она не знает, потому как привыкла исключительно руководить и командовать. Эх, щас бы в постель к господину Валере... И чтобы он обязательно в гневе был. Он когда злится, от него даже на потолке не спрячешься.

— А ты чего это на потолок уставилась? — услышала она недовольный возглас и моментально осёклась. Вот же беда, замечталась, но что-то надо было срочно отвечать, иначе эта дура обидится.

— Люстрой любуюсь, матушка, — льстиво улыбнулась суккуба.

— Я ожидала от тебя большей серьёзности, — поджав губы, попеняла ей Настя.

— Так о работе радею. Дела же у нас, дела. Вот и задумалась о всяком, — всплеснула руками лже-Пестимея. — Вы, если чего, не переживайте: надумали ехать с покровителем, то кто мы такие, чтобы против вас слово сказать. Совет да любовь. А мы уж тут бизнес сохраним как сумеем, не дадим пропасть вашему грандиозному труду.

— Браво, браво. Именно о такой преемнице бизнеса я всегда и мечтала, — удовлетворённо цокнула языком начальница и потянулась к сумочке. — Теперь я уверена: ты и только ты достойна возглавить нашу организацию, а чтобы ты не думала, будто бы я неблагодарна, то вот тебе от меня небольшой памятный подарок.

Сказав эти слова, она достала из сумочки небольшой четырёхгранный стержень чёрного цвета, обмотанный с одного конца медной проволокой.

*****
Суккуба не сразу поняла, что это за подарок такой, а когда до неё допёрло, было уже поздно. Ябеда-Корябеда взмахнула стержнем, словно волшебной палочкой, и невидимая могучая сила вышвырнула травницу из-за стола, закружила в воздухе, словно детскую игрушку-юлу, а потом пребольно впечатала в ковёр, отчего у женщины разом захрустели все кости.

— Никому доверять нельзя, — самодовольно проворчала госпожа Настя. Она неторопливо допила шампанское, наблюдая, как стонет и барахтается на полу лже-Пестимея. У суккубы как назло прилипло искусственное лицо, и теперь тянулось, как резина, мешая освободиться.

— Фу! Ну и мерзость, — прокомментировала её потуги начальница. Она встала из-за стола и, небрежно поигрывая стержнем, прошла мимо лже-Пестимеи.

— За что?! — пожаловалась ей та, не забывая бороться с мешающей ей липкой кожей. — Я же верная слуга ваша. К чему насилие?

— Ты думала, я не разгадаю обычную одержимость? — усмехнулась Настя. — К твоему сведению: настоящие Пестимея и Полуэктов никогда бы не сумели организовать шоу, которое устроили вы всего лишь за какие-то несчастные несколько часов. Им бы для этого месяц потребовался, не меньше. И глазки вы не просто так прячете. Врут ваши глазки-то, а я ненавижу, когда мне врут.

Она резко взмахнула стержнем, и травница с горестным стоном бессильно распростёрлась на полу.

Настя, убедившись, что пленница больше не сопротивляется, продолжила говорить:

— Но идею ты мне подала хорошую, тут не поспоришь. Давно надо было заменить всю свою свору прихлебателей и недоумков на послушных демонов и корыстолюбивые неприкаянные души. Бизнес должен быть эффективным и оперативно подстраиваться под любую неординарную ситуацию, а людишек за забором всегда толпа. Ну так что? Присягнёшь мне в верности? Я уже убедилась, ты куда лучше, чем настоящая Пестимея. Я готова пожалеть тебя и твою подругу в теле мужика, дать вам новые тела, защитить вас от гнева Кенгмо, а взамен вы будете работать только на меня.

— Му-му... — простонала лже-Пестимея.

— Мурзилка? А с ним уже всё. Его судьба решена, лучше о себе, дурочка, подумай, — презрительно отмахнулась Настя. — Мне всё равно не сегодня-завтра придётся уехать, а вот вам тут будет настоящее раздолье. Я погощу у Кенгмо парочку сезонов, а потом вернусь обратно, когда тут все успокоятся. Мы дадим вам целую армию послушных духов, отдадим ведьмака и генерала, если он, конечно, сегодня выживет, а также всех нифелей. А их по стране у меня, знаешь ли, больше сотни. Воровать души больше не надо, производство перенесём в Среднюю Азию, здесь же останется только обычный и привычный обман. Ну так что же, надумала?

— Пошла... ты... — с большим трудом отозвалась пленница.

— Какая принципиальная суккуба. А я-то думала, что вы за папкин хер маму родную продадите, — неодобрительно покачала головой Ябеда-Корябеда. — Ну что же, тогда не смею задерживать...

Она резко взмахнула стержнем, раздался громкий отчётливый хруст, и женщина к своему удивлению обнаружила, что смотрит прямо в лицо Ивану Ивановичу. Он был без очков, и глаза у него были дьявольские.

— Никто не смеет обижать мою сеструху, поняла, сука! — прошипел Полуэктов, после чего с силой толкнул начальницу, и та упала на живот, при этом лицо у неё неестественным образом было обращено к потолку, на который ещё недавно облизывалась Пестимея.

---------------
автор Василий Кораблев