Объяснение Толбоева по Ростовскому Боингу наиболее логично и понятно

Герой России, летчик-испытатель Магомед Толбоев рассказал «Известиям» о крушении Boeing в Ростове-на Дону

Но, предупреждаю и предостерегаю ЯПовцев: это лишь одна из версий. Окончательный результат будет после расследования и расшифровки черных ящиков

Одной из причин катастрофы Boeing 737 авиакомпании FlyDubai, произошедшей при посадке в аэропорту Ростова-на-Дону называли погодные условия, а точнее – сильный боковой ветер. Были ли у летчиков шансы посадить самолет и избежать трагедии, в интервью обозревателю «Известий» Елене Лория рассказал летчик-испытатель, герой России Магомед Толбоев. Ровно 30 лет назад он оказался в схожей ситуации.

– Магомед Омарович, среди причин крушения «Боинга» называют боковой ветер. Неужели он мог привести к таким катастрофическим последствиям?

– Знаете, те, кто говорят, что причиной стал боковой ветер, абсолютно неправы. Такие вещи происходят совершенно в других местах, в регионах с тропическим климатом. Ветром называется плоское движение воздушных масс. А здесь речь идет о штормовом предупреждении и о вертикальных движениях. Воздух перемещается вверх-вниз со скоростью 100 м/c. Это 360 км/ч. И при попадании туда, ты в течение двух секунд будешь рядом с землей.

– По сути, самолет просто падает?

– Абсолютно верно! И ты ничего не сделаешь, ты в воздушных массах. Вот, например, «Боинг 747» весит 400 тонн. В такой ситуации – он просто перышко.

– Пилот в этой ситуации ничего не мог сделать, я правильно понимаю?

– Да. Он даже не понял, что произошло.

– Как часто происходит такое?

– Это вообще может никогда не происходить, если принимать во внимание штормовое предупреждение. Если бы Ростов-на-Дону закрыл свой аэропорт для приема самолетов, то трагедии не было бы. Это человеческий фактор.

– Говоря о человеческом факторе, вы имеете в виду вину пилотов или диспетчера?

– Диспетчера не надо винить. Диспетчер – это управляющий «орган» всего-навсего. А вот руководство аэропорта должно было после предупреждения МЧС закрыть аэропорт. Это первое. Второе: экипаж имеет представление о погоде, начиная с момента вылета, он знает, что происходит в аэропорту приземления. И даже по прибытии в зону аэропорта назначения он имеет физическое представление о погоде – самолет бросает, мокрый дождь, снег, ветер. В этом случае командир экипажа должен принять решение об уходе на запасной аэродром. Касаясь самолета FlyDubai, он имел возможность развернуться и вернуться в аэропорт Дубая.

– Вы говорите, что бывали в подобной ситуации. Когда это было и где?

– Это было в 1986 году. Во время подготовки космического корабля «Буран» я пилотировал «МиГ-25» и после очередного маневра садился на подмосковном аэродроме в «Жуковском». На высоте 600 метров меня засосало так, что мой самолет оказался на высоте метров сто. Мгновенно! Я так и не понял, почему я там оказался. Хорошо, у меня был истребитель – я вывел его на форсажный режим и сел в «Домодедово» на гражданский аэродром. Это было в 24 километрах от Жуковского по радиальному расстоянию. Конечно, там очень сильно удивились, что «МиГ-25» сел в гражданском аэропорту, рулит на стоянку. Меня там КГБ окружает… Я так и не понял, что со мной произошло. А когда за мной прилетел вертолет, я увидел в Жуковском вывороченные ветром ангары. Я тогда подумал: еще бы чуть-чуть, какая-то доля секунды, и я бы оказался на земле. И никто бы не понял причины крушения.

– Ну, с истребителем так можно было выкрутиться. А с гражданским лайнером, получается, нет?

– Нет, конечно. Там большая инерционная масса, двигатели не форсажные…

– Пилотов обучают выходить из таких ситуаций?

– Пилотов нет, только летчиков-испытателей. Линейных летчиков никто этому не учит, да им это и не надо. Самое лучшее, чему мы их учим, – не лезть в подобные условия. И совет мой нашим пилотам гражданской авиации – принимать во внимание реальную погоду и слушаться предупреждений МЧС.