Из жизни "Брата"

Как Юрий Стоянов Сухорукова разыграл

Однажды артист Виктор Сухоруков снимался в "Приколах нашего Городка". Людей перед скрытой камерой разыгрывал. Он вообще раньше часто у Стоянова снимался. Потому сокурсники они и приятели. Да и работал он хорошо: не свое актерское дарование выпячивал, а разыгрываемых по полной программе раскрывал. Вот. Это потом уж, когда популярность нагрянула, пришлось "Городку" от его услуг отказаться. А то, бывало, простоит Сухоруков часов 10, намается, а из 80 прохожих 60 его узнают. "Скажи, — говорят, — брат, в чем сила?" Какая уж тут скрытая камера!
А в тот раз он еще нормально притворялся. Стоял и штопаные бананы продавал. С них сначала шкурку снимали, а потом черными нитками заштопывали. Дескать, покупайте, граждане! Бананчики штопаные! Ручная работа! И главное, кто килограмм шкурок обратно сдаст, тому следующие полкило бананов — бесплатно. И ведь граждане валом валили. Прямо при "продавце" шкуру сдирали, обнаженные бананы в пакеты скидывали и за следующей порцайкой очередь занимали. Красота!
Так стоял себе Сухоруков, балдел, нес, можно сказать, прикольную службу, и вдруг подъезжают к нему менты. "Бананами, значит, торгуем? Штопаными? А разрешение у вас имеется?" Ясно дело, разрешения на торговлю у артиста не было, но он и не унывал. Вон, в двух шагах Юрка Стоянов в машине сидит. Сейчас подойдет да разрешит недоразумение. Продолжает, в общем, Сухоруков рольку свою вести. А его тем временем берут уже за микитки и тащат в "воронок". И Стоянов что-то на выручку идти не торопится. Вот уже и голова Сухорукова в "воронке", и ноги, вот и повезли его натурально в участок, и осталась свобода по ту сторону окошек. А сокурсник, гад, струсил.
Посадили будущего "брата" в накопитель. Ему уже давно не до роли. "Братцы, — кричит, — это ж шутка была. Артист я. "Городок". Стоянов, Олейников". А документиков-то у него при себе не имеется. Менты посмеивались, а потом уж и серчать начали. Но Стоянову все ж позвонили. Приехал любимец публики в участок, взглянул на друга и отрекся от него. "Я, — говорит, — для половины страны Юра. Избавьте, — говорит, — меня, товарищи милиционеры, от этого назойливого гражданина". Повернулся спиной и ушел.
Проклял в тот момент Сухоруков Стоянова. И "Городок" проклял. И бананы... А над столом следователя тем временем тихо висела картина, изображающая первого нашего чекиста Феликса Эдмундовича Дзержинского. Из бляхи ремня которого с наслаждением взирала на сухоруковские страдания скрытая камера. Подлецом Стояновым установленная....
************

Вот уроды!

А еще пригласили однажды Сухорукова в Америку. Отправился он в посольство за визой. Ждет. Долго ждал. Всех уже приняли давно. А его игнорируют чего-то, изводят, стало быть, невниманием. Наконец вызвали. Да как начнут жилы тянуть. Цель поездки? Да вы, небось, собираетесь там деньги зарабатывать. Да, не дай Бог вам там на сцену выйти. Чувствует, за фильм мстят. Обижены на его героя и теперь обиду свою на артисте вымещают. "Теперь, — говорят, — вы видите, что мы не такие, как вы в своих фильмах показываете?" Дали, в общем, Сухорукову визу. Поблагодарил он клерков с улыбочкой, отвернулся от окошечка да как скажет свое фирменное: "Вот уроды!" Прямо в посольскую камеру. И верно, чего на одного клерка распыляться? Пусть уж все посольство знает, что он о них думает.
А на Брайтоне он на сцену по-честному не выходил. Так в проходе перед сценой весь концерт и провел.

Александр ФУКС
отсюда сокращенно