Трагедия на английском корабле, после которой "сначала женщины и дети" взяли за правило

В городе Биркенхед на верфи Джона Лэрда в начале 1845 года был заложен корабль "Вулкан". Место для строительства выбрали не случайно – предприятие славилось тем, что одним из первых отвергло деревянное судостроение и принципиально специализировалось на постройке судов из железа.

Проект целиком разрабатывался инженерами Лэрда. Адмиралтейство же при согласовании настояло на единственном изменении – переносе вала с гребными колесами ближе к носу в надежде, что это улучшит курсовую устойчивость при движении под машинами. Изменение, впрочем, принесло больше негатива – центровка оказалась нарушенной, отчего в балласте корабль норовил зарыться бушпритом в волну. И чтобы этого избежать, приходилось очень тщательно регулировать развесовку распределением груза внутри трюма.

Еще на стапеле "Вулкан" переименовали в честь города – в "Биркенхед". Остальное оставили без изменения. В том числе и носовую фигуру, изображавшую грозное божество античного пантеона. Судно несло парусное вооружение брига. Правда, как только корпус спустили на воду в декабре 1845 года, решили, что гребные колеса уже не годятся в качестве движителя для рейдерской посудины – как раз в это время практические изыскания доказали превосходство гребного винта. А потому "Биркенхед" разжаловали до транспортного корабля.

Первое время корабль нес службу у берегов метрополии. Шотландия, Англия, Ирландия. По сути, этот океанский корабль совершал исключительно каботажные рейсы. Правда, один раз его задействовали для особой миссии, где пригодились отличные тяговые показатели гребных колес на мелководье (тут они превосходят винт). Речь идет об операции по снятию с мели исполина Брюнеля "Великобритания".

Еще с отправкой железных кораблей в боевой строй тянуло Адмиралтейство. Там на испытаниях стойкости к боевым повреждениям железных корпусов установили, что ядро пробивает в железе здоровую дыру с рваными краями. И если в деревянных бортах такое повреждение получалось заткнуть быстро подогнанной пробкой, то для железных судов ремкомплект еще не разработали (пластырь придумают чуть позднее). И потому решили, что в линии железнобоким делать нечего.

Правда, в 1847 "Биркенхед" все же отличился. Он в условиях пониженной видимости успешно таранил зазевавшийся бриг. Который почти сразу ушел на дно. Назначили суд, расследование и компетентную комиссию, которые дознались, что виной всему малая команда (всего 19 человек) и плохая обзорность с корабля. В результате команду увеличили, а из брига соорудили баркентину, добавив третью мачту.

"Биркенхед", по сути, так и никогда и не стал единицей военно-морского флота Великобритании. Но постоянно использовался как десантный корабль и военный транспорт, поскольку мало зависел от ветра и оказался куда быстроходнее, чем все его деревянные соперники без паровой машины.

В январе 1852 года корабль вышел из Портсмута и направился к берегам Южной Африки. Шла очередная колониальная война, так что грузом были войска и члены офицерских семей. Уже под Кейптауном большинство женщин и детей сошли с корабля, вмести с ними списали на берег нескольких заболевших солдат. Взамен на борт приняли девять лошадей с запасом фуража. Заодно пополнили запас угля.

Конечной точкой путешествия назначили залив Алгоа. Чтобы быстрее обогнуть южную оконечность материка, капитан решил двигаться как можно ближе к побережью на удалении примерно 3-4 мили. К несчастью, стояла спокойная погода. А на маршруте имелась подводная скала, неотмеченная на картах той поры. И совершенно невидимая при спокойной воде – ее получалось обнаружить только при сильном волнении.

Примерно в 2:00, в ясную ночь 26 февраля 1852 года "Биркенхед" при скорости около 8 узлов наскочил на эту коварную скалу. В результате в носовой части образовалась большая пробоина. Машины дали задний ход, стараясь стащить корпус со скалы. Это удалось, но в освободившуюся пробоину хлынула вода, после чего корабль снова ударился о скалу, что увеличило повреждения. Носовые помещения оказались затоплены, и примерно 100 солдат (всего на борту по разным данным находилось от 630 до 643 человек) моментально утонули, так и не покинув коек.

Паники никакой не было. Со слов свидетелей, на борту стояла тишина, в которой отчетливо слышались спокойные команды офицеров и шум легкого бриза. Все вышли на палубу. Часть солдат отправили работать с насосами (примерно 60 человек), еще столько же стали спускать спасательные шлюпки. Остальных построили на комовой палубе.

Лошадей сбросили с борта в надежде, что они доберутся до берега сами – он находился всего в 2 милях. Все девять лошадей доплыли до берега, но у одной оказалась сломана нога еще при прыжке с борта.

Для людей же имелись катер, две большие шлюпки на 150 человек каждая и несколько мелких яликов. На катере разместили женщин и детей. Их спасали в первую очередь. Из больших шлюпок не получилось воспользоваться ни одной.

Первая из-за ошибок сухопутной команды затонула при спуске, а у второй оказались неисправными лебедки шлюпбалок – из-за частой покраски все блоки оказались заляпанными краской и попросту не действовали, намертво прихватив лодку.

Всего через десять минут после первых ударов корабль снова наскочил на ту самую роковую скалу. И от третьего удара отломилась носовая оконечность, которая сразу ушла под воду. Тогда капитан Салмонд крикнул, чтобы все, кто умеет плавать, прыгали за борт и старались добраться до спущенных лодок, на которых уже разместились отдельные счастливчики.

Но полковник Сетон, в подчинении которого находились солдаты, громко скомандовал остаться на местах. Поскольку он понимал, что люди в панике попросту перевернут эти маленькие шлюпки и тогда шансов спастись не останется у еще большего количества людей.

Солдаты стояли неподвижно на корме еще 20 минут – все время, пока останки корабля находились наплаву. И только когда перегруженные спасательные шлюпки ушли к берегу, а палуба ушла под воду, солдаты предприняли попытку добраться до берега самостоятельно.

Кому-то из них повезло – их взяли на те шлюпки, которые еще могли позволить подобную роскошь – из-за перегруза те и так еле-еле держались на плаву. Спасало то, что море в ту ночь оказалось спокойным.

Часть офицеров утонула, стараясь спасти полковую казну. Кто-то ушел на дно, так и не сообразив избавиться от шинели. Кто-то просто запаниковал. Вдобавок барахтающиеся люди привлекли белых акул, которым человечина кажется невкусной и слишком постной, но они перепробовали многих на зубок.

И с полученными травмами шансов выжить уже не оставалось. К тому же в ту эпоху умение плавать не было так распространено, как в современном мире. В результате по совокупности до берега добралось только 113 солдат, 6 морпехов, 54 моряка, один гражданский, 7 женщин и 13 детишек. Все погибшие были мужчинами из числа военнослужащих.

Назначили расследование, которое доказало невиновность людей.

Наоборот, всюду отмечали отсутствие паники и выдержку солдат, их дисциплинированность и подчинение офицерам. Именно с той катастрофы шаблон поведения в критических ситуациях "сначала женщины и дети" стал общепринятым. Ну а в языке аборигенов появился термин "акулы томи". Так прозвали белых акул, распространенных в прибрежных водах.

Местоположение обломков судна хорошо известно. Глубина-то всего 30 метров. Совсем мало по океанским меркам. Хотя долгое время обломки не трогали, поскольку место кораблекрушения получило статус "военного массового захоронения".

И только недавно британское и южноафриканское правительства все же договорились об исследовании останков корабля. Поскольку на нем перевозили немалые деньги – годовое жалование колониальных войск. Это примерно три тонны в золотых монетах.

©Исторические Сражения