За что был расстрелян автор "Я спросил у ясеня"?

Фильм Эльдара Рязанова «Ирония судьбы, или С лёгким паром!» некоторые зрители помнят чуть ли не покадрово. На успех романтической комедии сыграли и песни. Мало кто знает, что слова легендарной «Я спросил у ясеня» написал Владимир Киршон — один из участников травли писателей 1930-х. Сам попавший под жернова эпохи.

via

Пролетарское чутьё

Будущий литератор Владимир Киршон родился в августе 1902 года в Нальчике. Участвовал в Гражданской войне, член РКП(б) с 1920 года.

В 1930-е годы драматург Владимир Киршон слыл любимцем Генриха Ягоды. Его пьесы с характерными названиями «Рельсы гудят», «Чудесный сплав», «Хлеб» шли в лучших театрах страны. Киршон занимался не только творчеством. Он активно выявлял классовых врагов и на писательских собраниях с увлечением громил «обуржуазившихся» Михаила Зощенко, Алексея Толстого, Михаила Булгакова, Михаила Пришвина. Писал письма Сталину с жалобами на коллег. Подписывал коллективные воззвания с требованием расстрела троцкистов-зиновьевцев.

Спасён из небытия

Но когда в марте 1937 года сам Ягода был низвергнут, пали и ставленники главного чекиста. Добрались и до Киршона. Драматург обращался к вождю народов с подобострастными просьбами покарать за ошибки, но не выгонять из партии. 28 июля 1938 года Владимир Киршон был расстрелян, не дожив до 36-летия. За участие в контрреволюционной террористической организации.

Стихотворение «Я спросил у ясеня» Киршон написал в 1936 году в качестве песни для комедии «Большой день». Музыка Тихона Хренникова, написанная к нему, не сохранилась. И во время работы над «Иронией судьбы» новую мелодию — теперь знакомую миллионам зрителей — написал Микаэл Таривердиев.

Получается, текст забытого автора, который участвовал в Большом терроре, спас и донёс до потомков режиссёр Эльдар Рязанов. Пьесы Киршона уже давно никому не нужны. А скромная и безобидная песня «Я спросил у ясеня» стала фактически народной — и обязательной в Новый год.

Какой памяти заслуживает Владимир Киршон? Каждый решает сам. Некоторые современники отзывались о нём с теплотой. Всех деталей того дела нам уже всё равно не узнать. А песенка — чудесная! И у неё уже давно своя, новая жизнь.