Личностный рост

Тяжело жить на свете, когда ты бесхребетное существо. Особенно трудно, если по паспорту ты человеческий мужчина, а не морской огурец или кольчатый червь.

У Вали Слёзова имелся жуткий дефицит всего мужественного: характера, уверенного взгляда, мышечной массы, твердого голоса. Его не уважали собственные волосы на теле и, казалось, росли в обратную сторону, щекоча невинную хлипкую душонку. Родись он во времена пещерного человека, его на первой же охоте съел бы какой-нибудь саблезубый голубь, а в древней Спарте его отказалась бы принять пропасть, куда сбрасывали слабых и больных. Но у судьбы специфическое чувство юмора, поэтому Валя попал в преступную группировку.

— Валёк, вот ты, как бухгалтер лесоторговой базы, скажи мне: у вас же там за наличку часто покупают? — спросил его как-то между делом сосед, зашедший одолжить у Слёзова лампочку. Он вообще часто заходил что-то взять в бессрочный долг: инструмент, бытовые приборы, мебель, продукты, жену...

— Ну да, бывает, — сказал Слёзов, стоя на стуле посреди кухни.

— А у директора, наверное, и сейф имеется?

— Даже два, — без всяких подозрений отвечал Валя, выкручивая лампочку из патрона. — В один он кладет деньги, а во второй обещает запихнуть мою голову каждый раз, когда я просрочиваю документацию, — тяжело вздохнул Слёзов.

— А охраны у вас там много?

— Да не особо. В основном камеры везде стоят, сигнализация на воротах и дверях, один человек на КПП, да Димка-сторож по периметру. Я из-за него уже трое штанов сменил и одну пару хороших ботинок пришлось выкинуть. Постоянно раздирает мне их, когда директор меня оставляет сверхурочно.

— Сторож раздирает тебе штаны? — не понял сосед.

— Димка-сторож — это кличка такая у пса.

— А-а-а. И часто тебя так одного оставляют?

— Да каждый раз, когда мужики за смену не успевают пересчет сделать. Директор быстро находит какую-нибудь лишнюю запятую в документах, и мне приходится заступать в ночь — перебирать доски. Но мне даже нравится, знаю процесс изнутри, так сказать, — невинно соврал Слёзов.

— Угу… А как же сигнализация?

— Так я ее и включаю.

— Валёк! — просиял сосед. — Ты же тот самый человек, которого я так долго искал!

— Правда? — удивился Слёзов.

— Кариозный зуб на отсечение! А бывает так, что у директора в сейфе много наличных?

— Ну да, раз в две недели приезжает один крупный застройщик и платит налом. В этот день директор обычно добрый. Он даже разрешает мне мыть его машину теплой водой и пользоваться микроволновкой. А почему ты спрашиваешь?

— А ты еще не понял?

— Нет, — Валя спустился со стула и протянул лампочку соседу.

— Мы с тобой заберем эти деньги.

— Ты что, из налоговой? — у Вали даже кровь выцвела от страха.

— Ага, из особого отдела. Забираю всё, что идет мимо моей казны.

— Ты что, хочешь украсть?

— Мы хотим!

— Мы? Но я не хочу…

— Ты сам не знаешь, чего хочешь, Валёк. Подумай, какие у тебя перспективы! Отомстишь этому гаду за то, что вытирает об тебя ноги, купишь себе огромную машину, бросишь эту проклятую работу!

— Но я не хочу бросать работу…

— Можешь врать мне, но себе-то не ври. Ты бухгалтер, должен работать в чистом кабинете, но при этом в тебе столько заноз, что можно дом на две семьи ползимы отапливать.

— Я подумаю…

— Рад, что ты согласился, Валёк. Завтра приду с коллегами, обсудим! — сосед похлопал Слёзова по плечу, забрал лампочку, стул, десяток яиц из холодильника и ушел к себе.

Слёзов не смог бы отказать даже микроорганизмам, что уж говорить о грубых и властных бандитах. Ему пришлось пойти против закона. Но не сказать, что он так уж сильно был против: большую машину Вале всё же очень хотелось.

В назначенный день всё шло своим чередом: доски обменивались на деньги, директор щупал девушек-менеджеров и пил виски уже в обед, а Слёзов сидел в кабинете и занимался любимым хобби — плетением шейных петель, которых у него уже была целая коллекция. Вечером приехал застройщик с пакетом налички и вывез треть склада. Всё было готово для дела.

С соседом и его бандой Валя встретился после полуночи. Все были в черных масках. Валя тоже обвязал голову и лицо бинтом, но у него была другая причина: в обед ему заехали по физиономии шестиметровым брусом при разгрузке машины. Преступники высоко оценили Валину профподготовку.

База и правда охранялась хуже сельского сарая. Охранник на КПП бдительно и бесперебойно следил за сериалом и мог бы пропустить целый товарный поезд, если бы кто-то проложил рельсы прямо через проходную. Только Димка-сторож ответственно нес службу и сразу бросился исполнять долг. Среди четырех посторонних он быстро определил знакомого бухгалтера и погнал его по территории. Бандиты заблаговременно вымочили его штаны и ботинки в снотворном, поэтому скоро пес был нейтрализован.

Валя знал все проходы в здании и залез в свой собственный кабинет по пожарной лестнице, по которой обычно сбегал в день налоговой проверки. Попав в родные стены, он посмотрел на них как на кадры дурного прошлого, из которого вот-вот вырвется, и поспешил в серверную, чтобы отключить камеры и разблокировать замки. Тут же на рабочий телефон поступил звонок от охранной организации. Но за десять лет работы Валя впитал в себя столько криков и оскорблений начальника, что уже мог безупречно имитировать его голос.

— Всё в порядке, меняем проводку, — сказал бухгалтер первое, что пришло в голову. И это сработало.

Через десять минут банда зашла в заветный кабинет и тут же принялась за сейф. Валя тоже не стал терять время и включился в дело.

— Ты что, работаешь во время кражи? — спросил сосед Валентина, заметив, как тот включил компьютер и начал что-то печатать на принтере.

— Забыл один договор приложить. Мне завтра влетит из-за него. Я быстро, — ответил Слёзов.

— Ты идиот?

— Нет, просто не хочу, чтобы мне влетело. По пятницам директор не в духе, а еще приезжает много горбыля, который меня заставят перебирать все выходные.

Мужчина лишь тяжело вздохнул в ответ. Валентин был неисправим.

Пока остальные пилили сейф, Валя и его сосед забирали всё, что было плохо прикручено и имело ценность. Сосед забрал коллекционные фигурки, привезенные директором из Японии, дорогие перьевые ручки, ботинки ручной работы. Валентин покусился на дырокол, о котором просил директора полгода, и на стопку файлов для документов. Вскоре сейф сдался, воры увидели пачки новеньких банкнот и начали быстро паковать их по рюкзакам и карманам, смеясь от радости и с жаром обсуждая, как будут тратить всё на вино и женщин.

Глядя на это, Валентин вдруг почувствовал, что совершает самую большую ошибку в жизни. Он же не вор. И не преступник. В действительности ему не нужны были ни деньги, ни машины — ему нужно было уважение. А кто будет уважать преступника?

— Слушайте, я тут подумал… Может, не стоит этого делать? — подал он вдруг голос.

— Ты чё там пискнул? Заднюю решил дать? — обернулись на него коллеги по взлому.

— Да я тут подумал, что если уйти прямо сейчас и ничего не брать, то можно не бояться больших сроков. А еще я могу попробовать выбить вам хорошую скидку на шлифованную доску-дюймовку и ступени. Как считаете, это могло бы послужить компенсацией?

— Толян, ты кого на дело взял? Он же нас всех сдаст! — закричал один из бандитов на соседа Слёзова.

— Не сдаст. А иначе мы его на ДСП пустим. Понял меня? — рявкнул сосед на Валентина, но тот впервые в жизни понял, что если согласится, то навсегда останется бесхребетной медузой.

— Я вас не боюсь! — крикнул Слёзов и, схватив распечатанный договор, побежал к себе в кабинет, закрылся и подпер дверь.

Бандиты ломились к нему, крича всяческие несовместимые с Валиной нервной системой угрозы. Он уже прощался со своей никчемной жизнью и обещал, что в следующей станет храбрее и обязательно будет стоять за себя, если, конечно, перевоплотится снова в бухгалтера, а не в кишечную палочку. (В последнем случае он будет бессилен что-либо сделать и даже не станет переживать.)

Вдруг к крикам преступников добавились другие. Голоса Вале были незнакомы, но кричали они еще страшнее и убедительнее.

— Лицом в пол! Не двигаться! Где главный?

После шумной суеты и череды глухих ударов дверь наконец распахнулась, в кабинет бухгалтера ворвались вооруженные люди в форме. Следом зашел и директор, который громко кричал:

— Уберите оружие. Этот свой.

— Мы не будем стрелять, — пообещали люди в форме.

— Да у него от одного запаха оружейного масла сердце встать может. Валентин, вылезай из-за батареи. Всё кончено, их повязали.

— А он точно не соучастник?

— Соучастник? Да его даже мыши в свою банду не возьмут. Он тут постоянно после работы остается. Вон, видите, как сжимает документы в руке?

Соседа Слёзова и его банду приговорили к серьезному сроку, а Валентину отказали даже в даче показаний. Суд лишь обязал директора отпустить бухгалтера в отпуск, в котором тот не был четыре года, чтобы Слёзов подлечил нервы в санатории.

За месяц Валя всё хорошенько переосмыслил и сделал для себя главный вывод: он способен дать отпор и идти против обстоятельств. Раз уж выстоял против криминала, выстоит и против начальника. Поэтому по возвращении на работу он первым делом сказал директору, что больше не будет мыть его машину, ходить на родительские собрания его детей, прибираться в его доме, делать ему массаж ступней и заниматься любой другой работой, не входящей в его обязанности.

— А если я тебе зарплату повышу на три процента и дам четыре дополнительных выходных в год? — внес контрпредложение директор.

Прошлый Слёзов сразу бы согласился, но нынешний, ставший совершенно иной личностью, выпятив грудь, спросил:

— А дырокол ку́пите?

— Отдам свой, — подтвердил директор.

— По рукам, — сказал Слёзов и победоносно улыбнулся.

Сегодня был день его триумфа и начало совершенно новой жизни.

Александр Райн

Друзья, приходите на мои литературные концерты! 28-го числа я в Саратове, потом будет Калуга, Брянск, Смоленск, Питер, Красноярск и другие) Мне всегда очень приятно видеть читателей с ЯП)