Рамакришна глазами Фрейда

Всё началось с того, что Фрейд опубликовал работу «Будущее одной иллюзии» (1927), где подверг резкой критике институциональную религию, назвав веру в Бога‑Отца невротическим поиском защиты.

Ромен Роллан, который в тот момент активно работал над книгой «Жизнь Рамакришны», не согласился с Фрейдом. 5 декабря 1927 года он отправил отцу психоанализа письмо, в котором писал: «Вы справедливо критикуете официальные религии. Но вы упускаете из виду истинный источник религиозного чувства».

Роллан так описывал это чувство:

«…Особое субъективное ощущение, которое никогда меня не покидало… чувство „вечности“, ощущение чего‑то безграничного, беспредельного — так сказать, „океаническое чувство“ (sentiment océanique). Оно представляет собой чистый факт контакта с целостностью бытия».

Для Роллана главным эмпирическим доказательством существования этого чувства был опыт Шри Рамакришны.

Когда в 1929 году Роллан завершил «Жизнь Рамакришны», он сразу же выслал экземпляр Фрейду. Французский мыслитель стремился показать строгому венскому рационалисту, что состояния бхава‑самадхи (экстаза) Рамакришны — не бред и не галлюцинации, а контролируемый, воспроизводимый опыт слияния с космическим субстратом.

Опираясь на жизнь бенгальского мистика, Роллан доказывал Фрейду следующие тезисы:

Растворение эго без потери рассудка. Рамакришна мог полностью утрачивать ощущение собственного тела, погружаясь в созерцание Матери Кали, но возвращался из этого состояния с ясным умом и глубокой мудростью.

Внедогматическая природа чувства. Это чувство первично. Церкви и догмы — лишь вторичная, зачастую искажённая попытка рационализировать «океанический» опыт.

Роллан настаивал, что Рамакришна не был психически болен: его экстазы способствовали интеграции личности и развитию способности любить всё живое.

Фрейд был глубоко тронут письмами Роллана (он искренне уважал его как гуманиста), но как учёный оставался непреклонен. Полученный материал о Рамакришне Фрейд осмысливал несколько лет; результатом этого анализа стала первая глава его фундаментального труда «Недовольство культурой» (1930).

Фрейд признавался, что сам не способен испытать подобное чувство, но не отрицал, что другие его переживают. Однако его трактовка опыта Рамакришны была весьма суровой с точки зрения мистицизма:

Растворение границ Эго. В норме взрослое Эго чётко проводит границу между «Я» и «не‑Я» (внешним миром). Фрейд предположил, что в моменты экстаза, которые Роллан наблюдал у Рамакришны, эта граница временно размывается.

Первичный нарциссизм. Фрейд обращался к фазе младенчества: новорождённый ребёнок не отделяет себя от материнской груди; для него весь мир и он сам — единое целое. Фрейд называл это первичным нарциссизмом.

По мнению Фрейда, «океаническое чувство» Рамакришны — это не контакт с Богом, а психологическая регрессия к самому раннему, младенческому состоянию — состоянию младенца у груди матери. Фигура Божественной Матери Кали, которой поклонялся Рамакришна, идеально вписывалась в эту концепцию: мистик словно возвращался в объятия архетипической Матери, стирая травму индивидуального существования.

Упоминание имени Рамакришны в корпусе текстов Зигмунда Фрейда встречается именно в его личной переписке с Роменом Ролланом. В опубликованных трудах (например, в «Недовольстве культурой») Фрейд избегал называть имя мистика, деликатно ссылаясь лишь на «своего выдающегося друга» и его идеи.

В письмах к Роллану Фрейд высказывался более прямо, совмещая глубокое личное уважение к собеседнику с жёстким интеллектуальным отторжением самого феномена мистицизма.

Письмо Фрейда к Ромену Роллану от 14 июля 1929 года
(Написано в Берхтесгадене после того, как Роллан прислал Фрейду экземпляр своей только что законченной книги «Жизнь Рамакришны»):

«Я прочитал Вашего „Рамакришну“ с болезненным напряжением, поражаясь тому, как глубоко Вы способны заглянуть в эти столь далёкие от меня индийские бездны».

В этом же письме Фрейд проводит знаменитую границу между своим научным рацио и мистическим опытом Рамакришны, который описывал Роллан:

«Как чужды мне миры, в которых Вы движетесь! Для меня мистицизм — это книга за семью печатями, столь же закрытая, как и музыка. Я не могу представить себе, чтобы человеческий ум мог оперировать абстракциями, столь оторванными от чувственного восприятия…»

Письмо Фрейда к Ромену Роллану от 19 января 1930 года
(Написано после получения второго тома исследования Роллана — «Жизнь Вивекананды и Вселенское евангелие», где анализировалось наследие Рамакришны):

«Теперь я читаю второй том Вашего исследования о Вивекананде… Из него я узнал много такого, о чём раньше и не догадывался, и эти фигуры — Рамакришна и Вивекананда — произвели на меня глубокое впечатление».

Фрейд воспринимал Рамакришну не как самостоятельного религиозного деятеля, а как «индийскую бездну» — психологический феномен, который ему, как западному аналитику, было трудно постичь эмпирически. При этом он попытался объяснить этот феномен через призму детских травм и стремления человеческой психики вернуться в безопасное материнское лоно.

Хотя Фрейд и трактовал опыт Рамакришны как «инфантильный», сам факт того, что бенгальский затворник заставил создателя психоанализа переосмыслить границы человеческого Эго, показывает, насколько значительным было влияние наследия Рамакришны на западную мысль той эпохи.