Совиный попугай

Совиный попугай какапо (Strigops habroptilus) из Новой Зеландии - это пернатая катастрофа, которая умудрилась полностью отключить у себя инстинкт самосохранения, набрать до четырех килограммов жира и разучиться летать.


Эволюция на изолированном острове без хищников сыграла с ним злую шутку. Когда к нему приближается опасность, этот пушистый зеленый шар не убегает, а замирает на месте в надежде, что его примут за куст мха. Но самый дикий, абсурдный и затянутый цирк в его жизни - это процесс продолжения рода, превращающий брачный сезон в монументальное испытание для всей местной экосистемы.


Размножаются какапо не каждый год, а строго раз в два-четыре года, синхронно с плодоношением дерева риму. Как только эти деревья покрываются сочными ягодами, у самцов сносит крышу от гормонов. Они бросают свои одиночные лесные берлоги и пешком (пешком!) отправляются на вершины холмов. Там они устраивают так называемый ток - грандиозную ярмарку женихов. Каждый парень вырывает в грунте идеальную круглую чашу глубиной до десяти сантиметров, которая работает как естественный звуковой резонатор. Самец забирается внутрь этой ямы, прижимает голову к земле, раздувает специальные горловые мешки и начинает издавать низкочастотный гул - «бумканье».


Благодаря форме чаши этот басовый рокот разносится по горам на расстояние до пяти километров.


Самец работает живым сабвуфером по семнадцать часов в сутки на протяжении трех-четырех месяцев подряд, полностью теряя сон и адекватность. Из-за специфики физики звука, отражающегося от стенок ямы, самка слышит призыв, но категорически не может понять, с какого именно холма он доносится. Поэтому дамы неделями лениво бредут через бурелом наугад, ориентируясь по басам. За это время кавалер, окончательно ошалевший от непрерывного ора и одиночества, теряет остатки разума.


У какапо жуткая близорукость, помноженная на тотальное отсутствие опыта общения. Из-за этого самец, завидев любое шевеление в темноте, мгновенно бросается на объект со страстными объятиями. Ему абсолютно плевать, кто перед ним - привередливая самка его вида, проползающий мимо опоссум, катящаяся по ветру мокрая охапка листьев или голова новозеландского биолога, засевшего в кустах ради подсчета популяции. Мужчина-какапо просто лезет спариваться со всем, что не успело от него убежать.


Если на холм все-таки добирается настоящая, живая самка какапо, самец переключает репертуар. Он вылезает из своей музыкальной ямы и начинает исполнять перед ней ритуальный танец - покачивается из стороны в сторону, щелкает клювом, широко расправляет свои бесполезные крылья и мелкими шажками семенит вокруг невесты. Женщина при этом сидит с максимально презрительным и критическим видом, оценивая качество его выкопанной ямы и чистоту его баса.


Если танец ее не впечатлил, она просто разворачивается и уходит на соседний холм к другому певцу, оставляя бедолагу бумкать дальше в пустую землю.


Когда спаривание все-таки происходит, вся мужская ответственность на этом заканчивается. Самец с чувством выполненного долга возвращается в свою яму продолжать сольный концерт, а беременная самка уходит в глухую чащу строить гнездо под корнями деревьев. Она откладывает всего от одного до трех яиц и воспитывает детей в режиме тотального одиночества. Ей приходится бросать кладку каждую ночь на несколько часов, чтобы уйти на поиски тех самых ягод риму. В этот момент беззащитные яйца и слепые птенцы остаются один на один с завезенными на остров крысами и горностаями.


Именно этот дурацкий брачный алгоритм в сочетании с нежеланием летать едва не стер какапо с лица земли. Сегодня за каждым ученые следят с помощью персональных радиомаяков, буквально спасая этих близоруких романтиков от их собственной репродуктивной нелепости.

Источник