Две по три

(буков много, зайдет не всем, глава из повести "Luftwaffe-льники" )

Проходя мимо легендарной пельменной «Минутка» и сглатывая обильно набегающую слюну, мы дружно заканючили.
- Товарищ майор!!! Давайте зайдем, немного перекусим.
- В комендатуре поедите.
- В комендатуре кормят по солдатской норме, а мы – курсанты ВВС. Нам положен другой харч. Тем более, ужин уже прошел, пока мы тут с вами бегали. А там все самое вкусное уже сожрали, проглодиты или троглодиты вечно голодные. Если что и осталось, то холодное и несъедобное. А тут пельмешки, горяченькие, почти как дома. И порции солидные, сметанка, перчик, аджика, горчичка, соусы разные. Нуууу, товааааааарищ майор???!!!!

Майор остановился, задумчиво посмотрел на часы. Посмотрел на нас. До комендатуры надо было добираться более получаса.
- А ладно, пошли!
И мы ввалились в пельменную. Первого за кассу пропустили майора. Старший по званию! Начальник!

Колобок долго смотрел на большую тарелку для супа, в которой аппетитно дымилась внушительная порция пельменей. Майор подошел к кассе.
- Одна!

Розовощекая и приветливая толстушка в идеально чистом ослепительно белом халате быстро пробила чек, и наш начальник осторожно взяв глубокую тарелку горячих пельменей, пошел занимать место в зале. А мы с Леликом в это время решали очень важный глобальный вопрос - сколько же пельменей брать, чтобы потом два раза за добавкой не бегать.

Следом за нами в «Минутку» зашли студенты, погремев мелочью, они, спросив у нас разрешения, встали перед нами в очередь, так как, терзаясь в смутных сомнениях, мы никак не могли прийти к общему решению по объемам и размерам наших с Леликом порций. Студенты тем временем быстро продвигались к раздаче и дружно загалдели в районе кассы.
- Одну! Две по пол!
- Одну по две! Да, да, именно так.
- Две по пол!
- Одну!
- Три по пол! Одну!
- Одну и одну половинку!

Касса весело затрещала, добрая повариха шустро наполняла глубокие тарелки горячими пельменями и выставляла их на раздачу. Те немногие, кто рискнул взять сдвоенную порцию, были приятно удивлены. Пельмени огромной горой возлежали на больших тарелках. Малейшее неосторожное движение грозило неминуемой потерей продукта. Сдвоенные порции наполняли суповую тарелку с большой горкой.

Потеряв остатки терпения и, изойдя на обильную слюну, мы, наконец, сошлись во мнениях и приняли непростое, но судьбоносное решение. Лелик решительно двинулся к кассе. Громадой своего мощного тела он закрыл зал от взгляда кассирши. Выложив деньги на красивое блюдечко, киевлянин спокойно произнес.
- Две по три.

Кассирша несказанно удивилась, ее добрые голубые глаза широко распахнулись, приветливая улыбка на румяном лице дрогнула, и она, замерев в нерешительности, не стала пробивать чек.
- Может, три по две?
- Нет! Две по три!

Добродушная тетка, как-то странно посмотрела на Лелика, она встала из-за кассы, выглянула в зал и внимательно посмотрела на меня.
- Точно?! Две по три?
- Да. Две по три.
Кассирша удивленно пожала плечами и пробила чек. Затем она обратилась к поварихе.
- Мариш! Сделай две по три!
- Оль, может три по две?
- Нет, Мариш, две по три! Клиент настаивает! Ты уж постарайся!

Из варочного цеха вышла не менее румяная повариха. Она с ног до головы осмотрела нас с Леликом, усмехнулась, тоже удивленно пожала плечами и ушла. В зале наступила тишина, стук вилок прекратился, аппетитное чавканье смолкло. Все посетители с интересом и нескрываемым любопытством смотрели как на нас, так и за дальнейшим развитием увлекательных событий.

Через непродолжительно время, из варочного зала выкатили тележку на колесиках. На ней стояли две большие глубокие эмалированные миски (почти тазики), заполненные пельменями.
Не знаю, как Лелик, но я сразу понял свою ошибку. Мы явно переоценили свои силы и вместительность своих желудков. Съесть это было невозможно. Просто, нереально! Но и отступать тоже было поздно. На кону стояла честь курсантов ВВС.

Но порции?! Порции были ужасающе огромны! Скорее всего, дамы из «Минутки» решили проучить двух наглецов и навалили пельменей от души, гораздо больше положенных трех порций.
- Сметанкой полить?!
Ласковый голос поварихи звучал заботливо-издевательски. Я не успел ничего пробормотать, как выступил Лелик.
- Ясень пень! Два раз по две порции! И хлеба еще!
- Хлеба??!!

В зале кто-то охнул. Повариха и кассирша перестали улыбаться. Я выпал в осадок. Есть, конечно, хотелось, но не до такой же степени. Хлеба????!!!! Лелик увлекся и переигрывал.

Бежать было стыдно, отступать поздно, надо было приступать к знатному ужину. Окинув замерший в недоумении зал, мы пошли искать свободные места. Далеко обойдя стороной, стол с нашим дорогим начальником, я увидел как майор планомерно и жадно поглощал пельмешки, его хомячьи щечки мелко вибрировали.

Мы с Леликом сели за стол у окна и одновременно вытерли свои приборы о салфетку. Повариха прислуживала нам как заправская официантка, чего в «Минутке» отродясь не бывало. Лелик вытащил носовой платок, далеко не первой свежести и под удивленный шепот остальных посетителей кафе, солидно засунул его за воротник рубашки. Трапеза началась.

Полтазика каждый из нас, заглотил в первые пару минут. Ели жадно, почти не жуя. Голод, знаете ли, молодой растущий организм и все такое. Далее пошло труднее. У кассирши от увиденного сразу повлажнели глаза, и она, сдержанно всхлипывая, убежала в подсобку.

Повариха героически стояла рядом, украдкой вытирая набегающие слезы своим ослепительно белым фартуком.
- Мальчики! Деточки! Сыночки! Где же вас так морили?!
- Бу-бу! Мня-мнян! Чвак-чвям! Уффф!!!

Повариха и вернувшаяся в зал кассирша с нескрываемой ненавистью посмотрела на притихшего и сразу съежившегося толстомордого майора. Все в зале повернулись к начальнику патруля и сверлили его недобрыми взглядами. Студенты смотрели на происходящее широко раскрытыми от ужаса глазами. Они явно и открыто испугались своего возможного призыва в ряды Красной армии. Испугались не по-детски. Теперь уже повариха не выдержала и громко зарыдала.
- Ой, мамочки! Вы приходите сюда почаще сыночки. У нас тут порции большие. Кафе студенческое, цены приемлемые. Приходите мальчики.
- Угу-мням! Ага-чвя!

Вкусная и калорийная пища поглощалась уже с непосильным трудом и адскими усилиями, приходилось часто запивать молоком. Хлеб я уже не ел, только пельмени, игнорируя даже чудесную жирную сметану. Но Лелик не сдавался. Железный характер, уважаю!

Он солидно накалывал пельмень на вилку, густо макал его в сметану, посыпал молотым перчиком. Все это великолепие, он отправлял в рот и медленно пережевывал. Затем откусывал добрый кусок хлеба, который предварительно макал в блюдце с острой аджикой.

Вид аппетитно жующего друга вызывал у меня приступы тошноты. Я тихо прошептал.
- Лелик, давай передохнем.
- Через пару пельменей.
- Может, доешь за меня?!
- Саня, держим марку!
- Я лопну или облююсь. Опозоримся!
- Спокойно, дыши глубже. Мы их сделаем. Еще добавку попросим.

Я чуть не упал со стула. Лелик сохранял полную невозмутимость, его движения были плавными и размеренными. Все в кафе, ждали развязку, включая тех, кто уже давно поел и мог уйти, но остался из чистого любопытства.

Ракетный майор нервно дожевывал последний пельмень. У нас в тазиках оставалось еще где-то штук по двадцать внушительных уральских пельменей. Было такое ощущение, что пережеванная и проглоченная пища уже не проваливается в желудок, а складируются где-то в горле, чуть-чуть ниже челюсти.

Мы с Леликом одновременно сделали паузу и максимально ослабили поясные ремни со штык-ножами, чтобы они не давили на желудок. Наши кителя натянулись в области живота, пуговицы врезались в петли. Только суровые армейские нитки, удерживали эту хрупкую конструкцию от разрыва, а наши раздутые животы от вываливания на стол. Мы, незаметно для окружающих ослабили ремни на трещащих по швам брюках. Пришлось даже расстегнуть ширинки. Толпа зрителей заворожено затаила дыхание.

Переглянувшись друг с другом, мы опять взялись за вилки. Толпа студентов жалобно застонала, повариха зарыдала с новой силой и опять убежала на кухню. Кассирша в который раз перестала выбивать чеки, изумленно глядя на процесс поедания пельменей.

Последний пельмень я вкладывал в свой рот уже в полуобморочном состоянии, вяло помусолив, я оставил его за щекой. Жевать и глотать пельмень, не было сил. Лелик держался молодцом, он смачно облизал свою вилку, промокнул последним кусочком хлеба остатки аджики и доел всю сметану. Виват! Так их!

Когда, мы с ним, как два беременных королевских пингвина, медленно и осторожно протискивались в двери, выходя из кафе, нас остановила повариха. Она уже перестала плакать и протянула нам объемный пакет, замотанный в несколько слоев плотной упаковочной бумаги.
- Возьмите ребята, не откажите. Вы такие большие! Наверное, еще растете?! Вам питаться надо. Берите, берите!

На все наши слабые попытки отказаться, она не обращала внимания. Отказываться с большей убедительностью и гораздо активней, к сожалению уже не получалось, так как пельмени оставшиеся во рту и не поместившиеся в пищевод, мешали языку полноценно двигаться. Пока я что-то жалко мямлил, Лелик не стал долго капризничать и ломаться, а благодушно поблагодарил и взял пакет. Покинув гостеприимную «Минутку», мы опять оказались на своем маршруте патрулирования.

Последующее наше дежурство как-то не заладилось, откровенно говоря, мы потеряли мобильность. Со стороны наш патруль напоминал прогулку колобка-майора с двумя глубоко беременными военнослужащими. Наша походка и все движения были плавными, медлительными и очень пластичными. Так как нас мучила жестокая отдышка, то о беге не могло быть и речи. Иначе, можно было сразу лишиться своего драгоценного содержимого, которое медленно и нехотя переваривалось. Нас основательно и неудержимо тянуло в сон.

Тот вечер для всех военных нашего гарнизона прошел в относительной безопасности и спокойствии. Заметив нашу группу, военнослужащие заблаговременно меняли маршруты движения и скрывались во дворах и переулках. Мы их не преследовали, по причине полной невозможности ускорить свое равномерное и степенное передвижение. Майор отчаянно страдал, пассивный образ жизни был явно не для него.

По пути в комендатуру, майор, изучая свой список нарушителей, раздраженно сетовал.
- Вот незадача! 49-ть разгильдяев всего-то! Поймали бы того самоходчика, было бы ровно 50-т! Вот, что сейчас делать?! Может, Вас голубчиков записать?
- За что?
- За что?! За то, что армию позорите! Жрете, как будто вас 100 лет не кормили. Что, самые голодные? Да?!
- Да, голодные! Еще бы чего перекусили, но деньги кончились. Порции маловаты, вот и приходится по три брать. Эх, надо было сразу по пять! Пять ведь гораздо лучше, чем три, а Сань, что думаешь?!

Я скромно промолчал, отчаянно борясь с приступом накатывающей рвоты, а у майора от услышанного вылезли из орбит поросячьи глазенки. Он начал жадно хватать ртом воздух не зная, что сказать. «Кондрашка» приближалась к начальнику патруля со скоростью реактивного самолета. Майор был на грани гарантированного инфаркта, инсульта и умственного помешательства. Белки его глаз неумолимо наливались кровью. Тем временем, Лелик добродушно и миролюбиво продолжил.
- Товарищ майор! Зачем нас писать? Смысла нет. Ну, запишите и что?! 49-ть плюс еще 2! Будет 51! Опять неровное число, а где еще 9 искать? Ночь на дворе. Да и время патруля уже закончилось. А?!

Майор ничего не ответил. Он вообще, больше не проронил ни слова. Наверное, где-то глубоко в своей душе, он категорически зарекся ходить в патруль с курсантами ВВС, кто знает?!

В комендатуре нас ждал родной ЗИЛ-131 цвета хаки, в кузове которого мы тряслись до самого училища.

В роте, после команды отбой мы, наконец, развернули тяжелый шуршащий пакет, который нам дали добрые тетки из кафе «Минутка». В нем, завернутый в несколько слоев бумаги, для сохранения тепла, лежал герметично закрытый полиэтиленовый мешок с вареными пельменями, густо политыми сметаной и отдельно в салфетке, лежали две алюминиевые вилки...




(этот сюжет - продолжение "Городского патруля" http://www.proza.ru/2008/11/18/441 )


Это сообщение отредактировал Alex88 - 30 авг 2026 в 11:57