Демографические вопросы во Франции 19 века

По мотивам темы
https://www.yaplakal.com/forum3/st/75/topic3122474.html

В общем, кусочек лекции о Франции конца 19 века. Дальше слова автора.

... Дюркгейм замечает: а почему в обществе… например, суициды разные в разных обществах? Почему люди чаще совершают самоубийство где-то, а где-то реже? От чего это зависит? Какие социальные нормы? Почему там японцы, например, более склонны? Что в обществе диктует такое поведение? Как социум сам задаёт правила?

Чем они формируются, почему общество работает так, а не иначе? Почему мы разные? Можно ли это изменять? Можно ли вот с помощью каких-то установок, например, образования, менять общественные нормы, которые сейчас не норма, а через 10 лет станут нормой? Вот этими вопросами начинают заниматься. Это важно. И это, конечно, важно ещё и, например, почему в каком-то обществе принято иметь семь детей, а в каком-то одного ребёнка? Почему бывают культуры, как говорится, пронатальные и антинатальные? Почему где-то детей любят, а где-то детей не любят? Это сильно… об этом задумываются. И, наверное, вы не удивитесь, если я скажу, почему. Правильно. Потому что немцы.

Демография. Собирая всю эту статистику, собирая все вот эти вот исследования, изучая свою собственную французскую демографию, французы замечают ту вещь, которую (мы и сегодня знаем эту вещь, что страны совершают демографический переход), что в какой-то момент в развитых странах женщины перестают рожать. Имеется в виду, что детей становится всё меньше и меньше. Сегодня, из будущего, мы знаем, что этот процесс, в принципе, прошли все. Это произошло во всех странах, но в каких-то раньше, в каких-то позже. Вот на этой карте то, что более синее, в тех странах произошло это позже. А в тех странах, чем более красное, это произошло раньше. И как вы видите, на этой карте Франция немножко выделяется вообще из всего, что только можно. Франция — первая страна в мире, причём с огромным запасом, где начал происходить этот демографический переход. Причём рождаемость во Франции начала падать ещё в середине XVIII века. Просто к XIX это уже подошло.

И это очень важно, потому что французские учёные, например, Бертильон, они выходят примерно вот так и говорят: «Ребята, я изучил демографию Франции, я собрал кучу статистики». И он начинает показывать всякие опасные, страшные вещи на докладах и на всём остальном. Смотри, они чертят графики и всё остальное, что на момент Французской революции Франция составляла больше четверти, около 26% населения Европы. Это на момент… там сейчас это там совсем маленький пирожок. Если так и продолжится, то мы вообще уменьшимся непонятно до чего. И что Франция теряет своё главное историческое преимущество, связанное с тем, что Франция всю историю, тысячу лет, вот с самого глубокого Средневековья, с империи Каролингов, с Карла Великого, Франция была самой населённой страной Европы. Сила Франции была в людях, их много, они везде. И это была мощь и то, из-за чего Франция двигала европейскую науку, культуру и всё остальное.

И они замечают, что "мы это теряем", где-то в районе как раз революции. И примерно в те же годы происходят разделы Польши. И вместе с поляками в Российской империи становится сначала больше людей, чем во Франции, 27 млн примерно. Французы не сильно на этот счёт волновались. Дальше в XIX веке Франция прошла через наполеоновские войны. Франция ими гордится. "Нас боялись, мы воевали. Сколько славных побед, сколько всего". Да, но в этих войнах и в революционных перед ними в Европе погибло 4 млн человек, из них полмиллиона французов, потому что Франция была первой страной, которая ввела массовые призывные армии. Это, в принципе, удар по рождаемости. Но даже это ничего по сравнению с тем, что начинается примерно в 1830-х и дальше, когда рождаемость Франции начинает падать обвально, особенно по отношению к кому? К немцам.

В первую очередь они боятся немцев. Смотри, вот эта штрихованая линия - это Франция. Тёмно-чёрная — это Германия. Это рождаемость на 1000 человек. И вот этого Франция начинает бояться очень сильно, потому что во Франции гораздо, гораздо ниже рождаемость, чем в Германии. В принципе, кто-то скажет: «И в Италии же тоже». Но Италию не так боялись. По крайней мере, тогда во Франции была поговорка: «К счастью, Господь создал Альпы». А вот немцы тут, с ними война явно будет, потому что Эльзас и Лотарингию как минимум мы собираемся забирать, а скорее всего, и немцы что-нибудь захотят забрать.

Поэтому во второй половине 19 века население Франции растёт примерно на 89 000 человек в год в среднем. Население Германии растёт на 600 000 человек в год. С 1880 по 1910-й, за 30 лет ровно, население Франции увеличится на 2 млн человек, а население Германии — на 20 млн человек. И французы это видят, и они понимают, что происходит. Германия обходит по населению Францию. Когда-то это была самая населённая страна Европы. Теперь их обходит Германия в семидесятые. В 1880-м их обходит Австро-Венгрия. В 1900-м их обходит Великобритания. И начинает подпирать Италия (обойдёт уже после Первой мировой). Рассказать, какой шок это производит на французов? Смотри, к Первой мировой, к 1914 году, 39-миллионная Франция столкнётся с 66-миллионной Германией.

И французские демографы, французские социологи, французские писатели - Золя об этом пишет - они этим страшно обеспокоены. "Нас немцы просто передавят". Это вот плакат уже двадцать четвёртого года, но потому что проблема только усугубится после Первой мировой. Да, везде появляется наглядная пропаганда о том, что надо рожать, о том, что же происходит, о том, как же это так, понимаешь? Они же прекрасно понимают, что происходит. Они говорят: «Смотрите, у пруссаков растёт количество населения». Ну это теперь не пруссаки, это теперь Германская империя объединённая, в случае войны, ещё одной франко-прусской. А войны ждут все. То, что война будет, вообще никто не сомневается, в принципе. Никаких сомнений в подготовке к войне на тот момент нет.

...

Дюркгейм исследовал, что действительно есть особенности общества, есть принятые в обществе установки. Во Франции тупо культура множества детей стала не такой популярной, а более популярной культура, когда поменьше детей, но ты их лучше стараешься вырастить. Это тоже важно, это чисто культурная штука.

Появляются целые организации, типа Лиги репопуляции Франции. Они выпускают плакаты, они выпускают пропаганду. "Надо рожать. Надо рожать". Они начинают принимать какие-то законы касательно того, что мы должны быть более здоровыми. Начинается пропаганда здорового образа жизни. Раз мы не можем победить количеством, надо победить качеством. Значит, хорошо, у нас должны быть классные, здоровые французские солдаты.

А для этого, во-первых, что надо? Чтобы дети не работали в шахтах. Появляется наглядная пропаганда для гигиены. Вот смотри, чистые комнаты. Хорошо освещённые, значит, всё убрано. Это хорошо. Всё грязно, антисанитария, куча всего навалена — это плохо. Хорошо освещённая, хорошо проветренная квартира — это хорошо. Если всё закрыто в каком-то подвале, всё сыро, всё в плесени — это плохо.

Пить нельзя. Идёт огромная кампания против алкоголя, которая, это тоже интересно, очень часто на местах до людей не доходит. Типа им пытаются объяснить: «Французы, мы алкоголики». А французы отвечают: «В смысле? Алкоголики — это немцы. Они пиво своё хлещут. Или вот англосаксы всякие, которые вообще там бренди, скотч. Вот это алкаши. А мы же французы, мы же пьём вино. Какой ещё алкоголизм?»

Пропаганда, да, против алкоголя, против вот, значит, всего. Смотри, наглядная пропаганда, что если ты будешь трезвенник, смотри, какой ты будешь мегачад. Смотри, нормальное пищеварение, всё, значит, хорошо. Хорошее дыхание, мощные лёгкие, посмотри на мои лёгкие. А если будешь бухать, вот это у тебя будет гастрит, бронхит, менингит. Понимаешь, вот это всё, запор. Вот девочка, смотри, трезвая девочка ходит и носит воду вообще как батя. Пьяная девочка — она пустое ведро унести не может. Вот будешь пить, будешь вот таким. Будешь пить, будешь вот с этой вот лапкой куриной своей. Что, что ты будешь делать? С винтовкой ты, что ли, будешь бегать с такой лапкой? Не будешь, конечно. Ты хочешь быть алко-вирджином? Нет. Ты хочешь быть трезвым чадом?

Это большая роль, конечно. Тут ещё, понимаешь, в чём ещё проблема? Например, они очень следят, как немцы на это реагируют. А немцы, кстати, реагируют. Что самое интересное, что во многом эти опасения получаются настоящие, потому что, да, немцы следят за этим результатом. И, в общем-то, немцы крепнут во мнении, что, конечно, мы в следующей войне выиграем, потому что мы выиграли даже франко-прусскую, когда у нас было одинаковое население. А сейчас нас на 25 млн больше. И у нас даже экономика не сломается. Мы эту Францию теперь задавим просто вообще легко.

...

Пытаются принимать всякие законы интересные. Например, если у тебя больше семи детей, то тебя пожизненно освобождают от налогов. Принимают этот закон и через 2 года, что ли, отменяют, потому что понимают, что кучи денег недосчитываются. Потому что, в общем, не сработало, не вытянули по финансам. Но даже на какой-то момент приняли такой закон.

Начинается, в принципе, первый велфер, для женщин. Это если у тебя нет кормильца, и ты женщина, и у тебя появляется ребёнок, то тебе делают 3 месяца небольшие выплаты, один месяц до рождения и 2 месяца после рождения ребёнка. То есть 3 месяца тебе от государства платят небольшую пенсию. Перед самой войной появляется ещё один закон, что женщина в декрет может уйти. Появляется первый декрет в 1913-м, что она может на 8 недель уходить в неоплачиваемый отпуск. То есть её не имеют права уволить с работы за это время. То есть, 2 месяца она может на свой счёт жить, воспитывать ребёнка. Появляется закон 1892 года, что женщинам нельзя в шахту, потому что они там повредят своё здоровье и нормально детей не воспитают. Ну то есть идут какие-то попытки, что-то сделать, как-то это отрегулировать. Но сказать, что это что-то решает, — нет. Поэтому страхи остаются большими.

Вот почитать, что они обсуждали, например, они обсуждали иммиграцию. То есть, ребята, посмотрите. У нас же промышленная революция, всё время не хватает рабочих рук. Работники нужны абсолютно везде. Приезжает куча бедноты, в первую очередь из Испании, Португалии, Италии, то есть из других романских стран. И у них, что характерно, больше детей в семье, чем у родных французов. То есть мигранты рожают больше, чем французы.

И мы такими темпами скоро будем говорить по-итальянски, потому что француз рожает три ребёнка, а итальянец пять, шесть. Ничего себе. И ладно, хорошо. Ладно, итальянцы. Ладно, мы можем итальянцев переучить. Корсиканцев же как-то пере… заставили французский выучить, хоть и криво, но заставили. Итальянцев заставим, и хотя бы это романские. А могут же приехать люди совершенно другой культуры, и только... в тёмных углах... "могут приехать поляки...". И всё, если итальянцев мы хоть как-то интегрируем, то поляков... И это большие страхи того времени, что нас сожрёт миграция, и скоро вокруг будут одни итальянцы и поляки O_o



ФФСЁ