Комьюнити

Дверь кабинета психиатра закрылась прямо перед носом Костика.

Очередь из семи человек закипала, но люди боялись, что психиатр запомнит лица, и не поднимали восстание. А вот Костик не мог молчать. Он собрал остатки воли в кулак, убрал из речи все прилагательные, причастия и междометия. Получилось сухое, но грозное:

— Стоять.

— Рабочий день закончен, приходите в понедельник, — обожгла безразличием пожилая женщина-врач, закрывая дверь на ключ.

— Я с одиннадцати часов ждал! Мне в понедельник ехать в командировку. Дайте справку, — Костик говорил спокойно, но внутри у него гремела революция.

— В понедельник, — повторила женщина и пошлепала в сторону лестницы.

— Вы издеваетесь? Я из-за вас работу потеряю! — перегородил ей путь Костик, — Дайте справку!

— Отойдите или я вам не только справку, но и направление выдам, — пихнула его локтем врач.

— Да пошла ты, — брякнул Костик и, отойдя к лифту, нажал на кнопку.

От этой справки зависело его будущее. Он должен был ехать в командировку — заработать денег, чтобы оплатить дочке учебу, вылечить зубы, купить бумаги в принтер, в конце концов! А тут коса нашла на камень, вернее, на вредную бабку. И что теперь делать?

Костик шел по холодной улице, ненавидя весь мир. Хотелось сделать какую-нибудь гадость: что-нибудь сломать, накричать на прохожего, наступить на ногу бездомному. Но тут прямо перед ним на льду поскользнулась женщина, нагруженная продуктами, и плашмя полетела на землю. Из ее порвавшегося пакета вылетел будущий винегрет: картошка в одну сторону, свекла — в другую; космическим спутником улетел во тьму горошек.

Костик лишь на секунду почувствовал радость от чужого горя, но совесть пересилила, и он помог женщине подняться. «Бабка…» — поморщился он, заглянув в лицо пострадавшей. После сегодняшней неудачи он ненавидел всех, чей возраст предусматривал льготы.

— Ой, спасибо вам огромное! Вы настоящий кавалер, — рассыпа́лась в похвалах женщина, пока Костик искал в снегу ее продукты.

— Кавалер-шмавалер. Под ноги смотреть надо, — буркнул он, но женщина сделала вид, что не расслышала колкость.

— А вы мне не поможете донести? А то у меня другого пакета нет, а рук не хватит, — ангельским голосочком пропела женщина.

— Что, с годами не отрастили? — Костя не мог себя сдерживать, и вся гадость, томившаяся внутри, потекла наружу.

— У вас что-то случилось? — невозмутимо прозвучало в ответ.

— Не ваше дело. Куда нести?

— Да вон к тому дому, — она махнула рукой, и Костя двинулся вперед.

***

— Не бегите так, я за вами не успеваю, — пыхтела женщина, когда они перешли улицу.

— А сегодня день такой — все не успевают. Вы что, гороскоп не смотрели? — брякнул Костя, не сбавляя темпа.

— Смотрела. Я вам больше скажу, я этот гороскоп сама составляю. Хотите, и вам составлю?

— Составьте мне лучше справку от психиатра, — буркнул тот.

— И это могу. Я вам за вашу помощь с чем хотите помогу.

— Сомневаюсь.

— Вы недооцениваете пожилых людей! Мы очень дружные, у нас свое комьюнити.

Тут Костя остановился и, повернувшись в женщине, переспросил:

— Чего у вас?

— Комьюнити, — ласково улыбнулась та, — сообщество в смысле.

— Я знаю, что такое комьюнити. Какое у вас может быть сообщество? Собираетесь у киоска, обсуждаете пенсию и чей корвалол забористее?

— И это тоже, — без обиды ответила женщина. — Но вы видите только внешнюю оболочку и совсем не знаете, что творится внутри, а я могу вам показать. Поверьте, мы способны на многое — просто не афишируем это.

— Ну и что у вас за комьюнити? Кто в него входит? — без интереса спросил Костя.

— Идемте через дворы, так быстрее будет, заодно покажу, — потянула она Костика к домам. — Меня зовут Людмила Валерьевна, кстати.

Костя не представился, продолжая слушать вполуха.

— Смотрите, наше комьюнити делится на отдельные кланы или отряды — называйте как вам больше нравится. Вот, к примеру, видите двух женщин с собачками?

Костик бросил взгляд на двух старушек, неторопливо бредущих по тротуару с питомцами на поводках и что-то тихо обсуждающих между собой.

— Это патрульные, — объяснила Людмила Валерьевна, — в каждом дворе такие есть. Они выходят утром и вечером и изучают обстановку. У них можно узнать много интересного: любые новости района, уточнить, где есть свободное парковочное место, спросить, кто, где и с кем поссорился, где произошел конфликт, к кому приезжала любовница, кто поцарапал машину, кто переехал и так далее. Собрав данные, они идут в сквер или парк, встречаются и обмениваются информацией с другими патрульными, а те — с третьими. В итоге вы можете переехать в другую часть города, а в вашем бывшем дворе люди при желании могут легко узнать, во сколько вы приходите домой, какие продукты покупаете и с кем ведете дела.

— Чушь, — отмахнулся Костик, но женщина продолжила:

— Это качки, — показала она на группу пенсионерок с красными носами, сидящих, как замерзшие птенчики, на лавочке возле уличных тренажеров.

— Качки? — переспросил Костя.

— Да. Наш боевой тыл. Бывшие спортсменки — нынешние пенсионерки. Они продолжают держать себя в форме на случай, если потребуется физическая сила, в том числе грубая.

Людмила Валерьевна кивнула женщинам, и те синхронно кивнули в ответ.

— Да это же просто развалюхи, которых в утиль даже не принимают, — иронично хмыкнул Костя, когда они прошли мимо.

— Вы видите только верхушку айсберга, — напомнила Людмила Валерьевна и предложила еще раз посмотреть на качков. Когда Костя обернулся, старушки резво подтягивались на турниках, отжимались на брусьях и вовсю эксплуатировали остальные тренажеры. — Мы не показываем вам то, чего вам видеть не следует.

Тут у Кости немного отвисла челюсть, а Людмила Валерьевна уже посвящала его в другие тайны секретного комьюнити.

— Программисты, — показала она на одинокую женщину, не отрывающую взгляд от телефона, — в основном ходят по одному. Следят за прогрессом в мире технологий, помогают остальным осваивать новые гаджеты и регистрироваться в разных приложениях и соцсетях, если у молодой поросли не хватает терпения помочь своим мамам и бабушкам. Вы сильно удивитесь, но число пользователей пенсионного возраста в интернете намного больше, чем всех остальных.

Костя и правда был удивлен. Злость сменилась любопытством, он хотел еще узнать об этом комьюнити, и Людмила Валерьевна с радостью продолжала:

— Гиды, — показала она на пенсионерок, резво вышагивающих со стороны автобусной остановки. — Эти просыпаются раньше всех, разбредаются по городу и собирают всю информацию о мероприятиях. Они могут достать вам лучшие места на любые события: концерты, театры, выставки, экскурсии. Расскажут вам про репертуар, научат правильно выбирать спектакли, договорятся о групповой скидке.

— Это о-о-чень все не-о-быч-но, но как это… — задумчиво произнес Костя, но Людмила Валерьевна не собиралась останавливаться и, перебив его, продолжала:

— У нас также есть юристы — они знают, как правильно составить жалобу на любую организацию и куда эту жалобу направить. Строители — эти следят за общим состоянием дворов и домов, знают, как дать вторую жизнь выброшенным на свалку вещам, занимаются озеленением, активно сотрудничают с юристами. А иногда и с качками — особенно, если нужно что-то подтащить, вкопать. Или если требуется надавить на какого-нибудь нерадивого слесаря. Есть также торгаши, астрологи и нумерологи — это, как вы уже поняли, я, а еще финансисты, медики…

— Вот! Медики! Мне нужно к медикам, — почти выкрикнул Костя, чтобы Людмила Валерьевна не успела переключить пластинку.

— С этими сложнее всего. Высшая категория. Белая кость.

— Ясно, я другого и не ожидал, — махнул рукой Костя и уже собирался вернуться на свой маршрут.

— Сложно, но не невозможно! — Людмила Валерьевна вцепилась в него как аллергия, от которой нет спасения. — Вы помогли мне, а я обещала помочь вам. Так уж принято в нашем комьюнити.

— И какой же у вас план?

— Очень простой. Нужно пробить через наших вашего доктора, узнать о его потребностях и удовлетворить их. Как фамилия? Сколько лет?

— Ее. Это докторша. На вид она еще большой взрыв застала. А фамилию не знаю, мне ее биография не нужна. В диспансере на четвертом этаже принимает.

— Хорошо, разберемся, — пообещала Людмила Валерьевна и, подойдя к группе каких-то бабок, начала с ними что-то бурно обсуждать, при этом все время показывая на Костика. Женщины похихикали, а потом обнялись и разошлись в разные стороны.

— Ну что? — спросил уже порядком замерзший Костя.

— Информация будет через десять минут, — сказала Людмила Валерьевна. — А пока давайте мы с вами, Константин, сходим погреться в пекарню, выпьем там кофе.

— Я не говорил, как меня зовут, — с подозрением ответил Костик.

— Мы с вами уже пятнадцать минут гуляем, данные на вас есть, — подмигнула Людмила Валерьевна. — А в нашей пекарне делают ваш любимый раф с халвой.

Пораженный до самых пяток, Костя пошел следом за Людмилой Валерьевной в пекарню, где его угостили любимым кофе и выдали наконец пакет, чтобы он не таскал картошку и свеклу в руках. Там Людмила Валерьевна перекинулась еще парой слов с бабульками, покупающими хлеб с семечками, и, обменявшись с ними каким-то ссылками в телефоне, предложила Костику вернуться на улицу. На выходе их уже ждала женщина. Она молча протянула Людмиле Валерьевне какую-то бумажку, а сама зашла в пекарню.

— Что это? — спросил Костик.

— Рецепт на лекарство, которое принимает ваш психиатр, и ее адрес, — прочитала Людмила Валерьевна информацию. — Сейчас дойдем до аптеки, купим и отнесем ей.

— Вот еще, лекарства ей покупать! Может, сразу путевку в санаторий? Стоп. А как вы…

— Неважно. Послушайте, у нас так принято: вы помогаете кому-то, а кто-то помогает вам. В конце концов, Евгения Павловна не обязана принимать вас в свое нерабочее время.

— Евгения… Павловна?.. — Костик застыл, удивленно разглядывая свою новую знакомую.

— Ваш врач.

Довольная произведенным эффектом, Людмила Валерьевна отвела его к знакомому провизору. Показав рецепт, она протянула какую-то скидочную карту, и цена на табло уменьшилась вдвое.

— За пятнадцать добросовестных лет членства в комьюнити выдали, — пояснила она ошарашенному Костику, убирая карту в кошелек.

Костику казалось, что он, скорее всего, сам разбил голову об лед и лежит где-то на дороге без сознания, всё это ему снится, а бабки его брезгливо перешагивают. Через двадцать минут он, Людмила Валерьевна, картошка с капустой и горошком стояли перед дверью того самого врача, который сегодня с таким равнодушием отправила его домой до понедельника.

— Вы кто такие? Чего надо? — сурово спросила Евгения Павловна, исподлобья разглядывая незваных гостей.

— Мы из северо-западного комьюнити, — заговорила Людмила Валерьевна.

— Я на дому не принимаю, приходите в понедельник в диспансер.

Женщина хотела закрыть дверь. Она явно не понимала, о чем речь, и приняла этих двоих за типичных клиентов своего учреждения. Но тут Костик вытащил из кармана препарат, который они купили в аптеке.

— Вы где его взяли? — поменялась в лице женщина. — Я весь город обошла, ни одной упаковки не осталось. Сказали, еще месяц не будет.

— Надо просто знать, у кого спрашивать, — улыбнулась в ответ Людмила Валерьевна. — Давайте меняться: вы нам справку, а мы вам — лекарство.

Врач замялась. Уж больно не хотелось ей брать лекарство из рук странных незнакомцев, но, проверив упаковку на герметичность и наличие голограммы, все же согласилась.

— Завтра приходите, сделаю вам справку, — сказала она, забирая препарат.

***

— А мы точно не зря отдали ей таблетки без справки? — спросил Костик, когда они выходили из подъезда. — Вдруг обманет?

— Учитесь доверять людям, Константин, — снисходительно улыбнулась ему Людмила Валерьевна и погладила по плечу. — Ладно, мне пора. Удачи вам. И никому ни слова о том, что вы сегодня узнали.

— Хорошо, спасибо огромное! Но у меня остался один вопрос…

— Какой же?

— А что со стариками? Ну с мужчинами в смысле. У них тоже свое комьюнити?

Сразу после этих слов откуда-то из тени вышел дед, одетый во всё черное и с зажатой в зубах сигаретой.

— Рано тебе еще такими вещами интересоваться. Иди куда шел. Позже поговорим. — произнес он тихим голосом и тут же снова растворился в тени.

Больше вопросов Костик не задавал, но и на людей вокруг стал смотреть несколько иначе. А незнакомым старикам и вовсе с тех пор стал кланяться. Так, на всякий случай.

Александр Райн