Седьмая жизнь

Матвей, давай, дыши! Цепляй меня когтями за израненные пальцы.
Ты жизнь пока шестую разменял, за грань еще успеешь перебраться.
Давай, толкни меня еще разок пружиной-лапой. Рявкни недовольно.
Ты видишь, начинается сезон неспящих мух. Взлетай на подоконник...

Устало дышит кот в руках врача, не чувствуя укола под лопатку.
Он рад остаться. Рад мне прокричать, что он еще со мной. Что всё в порядке.
Что он сейчас немного полежит и к жизни обязательно вернётся.
Еще игла, вторая... В лабиринт врывается кошачье богосолнце.
Толкает неподвижного кота под капельницей. Гладит по загривку.
С лучами отступает темнота, неспешно распадаясь на обрывки...

«.. Неделя внутривенных, а потом два месяца диеты и уколов».
Инструкцию на тысячу листов вручил ветеринар мне, бестолковой.
Лучистым взглядом молча подмигнул, шагая к ожидающим беднягам.
Спасибо, что не дал ему уснуть. Поехали домой, мой кот-бродяга.

***
«А все-таки удачно прокатились», внезапно слышу я в автомобиле.
Кошачий бог (а может, человечий) коту Матвею выписал дар речи.

(Паласатое)