Жители Москвы устраивают умершим родственникам «фальшкремацию» из-за высоких цен на сожжение тел

Из-за высокой стоимости кремации в Москве тела умерших для сожжения вывозят в соседние регионы, рассказал Олег Шелягов, глава Ritual.ru. При заявленной стоимости услуги в столице 20 тыс. руб., реальный чек — 130–150 тыс. руб.

На фоне пандемии в 2020 году в похоронных услугах увеличился спрос на кремации: если до коронавируса они занимали 53–54% от общего числа погребений, то во время — 70–72%. При этом в крупных городах — Москве, Санкт-Петербурге и Новосибирске — доля такой услуги всегда была в районе 60%, рассказал в интервью РБК Олег Шелягов, глава ГК Ritual.ru.

«Во время пандемии она немного выросла, потому что было тяжело с вопросами захоронения, но сейчас вновь стабилизировалась», — говорит Шелягов.

Но, по его словам, во время пандемии появился и сейчас сохраняется тренд на то, что большой объем кремации стал уезжать из Москвы, например, в Нижний Новгород и Тулу: «Появилось практически такое бизнес-название — фальшкремация. Что это такое? Вы приходите в прощальный зал, прощаетесь с родственником, и дальше гроб с телом погружается условно вниз на лифте или уходит в стену, тело увозится на кремацию в другой город, а через какое-то время вам просто выдают урну с прахом и соответствующие документы».

По его словам, это связано с ценовой политикой московских крематориев — «населению тяжело переваривать местные чеки»: «Мне могут сказать, что я не прав и кремация стоит в столице 20 тыс. руб. — так многие заявляют. Но мы отслеживаем, и редко, когда в Москве человек платит меньше 130–150 тыс. руб. Это факт». «Средний чек» в Москве на «классическое» захоронение (без учета расходов непосредственно на кладбище) — 80–100 тыс. руб.

Как рассказывает Шелягов, недостаток кладбищ — это постоянная проблема больших городов: «Но она в ручном режиме решается — где-то выделяются дополнительные территории, где-то готовятся к открытию новые кладбища. Модной темой стало открытие крематориев: за последние три года они стали активно разрабатываться, проектироваться, даже строиться и открываться».

Крематории почти все частные: «То есть где-то это формат совместного участия с муниципалитетом, но инвестиции все частные. Насколько мы знаем, а я практически уверен, что мы знаем хорошо, нигде нет государственного участия финансового в открытии подобных объектов».

У частных крематориев очень высокие риски, говорил в 2021 году глава ГБУ «Ритуал» Артем Екимов (до прошлого года это ГБУ в интересах города было партнером Шелягова в ЗАО «Ритуал-Сервис»). Без максимально жесткого государственного контроля, по его версии, там могут происходить безучетные незаконные кремации, а нормы технической безопасности будут игнорироваться. «Так что развитие частных кладбищ и частных крематориев, с одной стороны, видимое конкурентное благо: конкуренция кладбищ по крайней мере лучше, чем конкуренция на кладбище, — заметил Екимов. — Но только при тотальном государственном надзоре».

Сейчас в России действует федеральный закон «О погребении и похоронном деле», принятый еще в 1996 году. В феврале 2022-го в Госдуму был внесен законопроект «О похоронном деле»: инициатива была обширная — от создания реестров кладбищ и похоронных компаний до решения проблем брошенных могил, но законопроект так и не рассматривали. Как объяснил Олег Шелягов, основная проблема этого законопроекта в том, что «он был нужен только для дальнейшей монополизации рынка, в том числе в Москве»: «И конечно, сообщество пыталось не дать этому варианту выйти на финишную прямую». По его словам, «уже есть законы, которые касаются инвестиционной деятельности, но про похоронно-ритуальную там ничего не прописано»: «То есть сегодня крематории строятся или частным образом, или как-то там придумывают, как совместить интересы «города и деревни», как говорили в советское время».

https://www.rbc.ru/business/27/04/2023/6449...a7947ab22dcc960