"Разговаривали первый раунд минут 30 на матерном языке" Лукашенко о переговорах с Пригожиным

Лукашенко продолжает рассказывать как уговаривал Пригожина отказаться от мятежа. Он заявляет, что пригрозил ему отправкой бригады белорусских войск на защиту Москвы.



«В 11.00 он (Пригожин) мгновенно снял трубку. То есть генерал Евкуров его позвал, отдал ему телефон: "вот, президент Беларуси звонит, будешь ли разговаривать?" - "С Александром Григорьевичем буду". Я слышу их разговор. Взял трубку. Разговор - эйфория. У Евгения полная эйфория.

Разговаривали первый раунд минут 30 на матерном языке. Исключительно. Слов матерных (я потом уже проанализировал) было в 10 раз больше, чем нормальной лексики. Он, конечно, извинился и начал мне матерными словами рассказывать»

Лукашенко говорит, что думал, "с чего зайти к нему, чтобы начать эти переговоры".

"Ребята только с фронта. Они видели тысячи своих погибших ребят. Ребята очень обиженные, особенно командиры. И, как я понял, они очень влияли (я это предварительно вычислил) на самого Пригожина.

Да, он такой, знаете, героический парень, но на него оказывали давление и влияние очень те, кто руководил штурмовыми отрядами и видел эти смерти. И вот в этой ситуации, выскочив оттуда в Ростов, в таком полубешеном состоянии я с ним веду этот диалог.

"По своим каналам я получил информацию, в том числе от нашего комитета (КГБ) и военных, что они заняли штаб округа (в Ростове)".

"Тут же в СМИ: "Ай-ай-ай, захватили, уже мародерство, еще чего-то", - вкидывают. Особенно украинцы оттоптались на этой теме.

Я говорю: "Женя, никто тебе ни Шойгу, ни Герасимова, никого не отдаст, особенно в этой ситуации. Ты же знаешь Путина не меньше, чем я. Во-вторых, он с тобой не то что встречаться - по телефону разговаривать не будет в силу этой обстановки".

"Но мы хотим справедливости! Нас хотят задушить! Мы пойдем на Москву!", - говорит Пригожин.

Я говорю: "На полпути тебя просто как клопа раздавят. Несмотря на то что войска (мне об этом Путин долго говорил) отвлечены на соответствующем фронте".

Подумай, говорю, об этом. "Нет" - отвечает. Такая вот эйфория.

Долго я его убеждал. И в конце сказал: "Знаешь, ты как хочешь можешь поступать. Но на меня не обижайся. Бригада подготовлена к переброске в Москву. И, как в 41-м (ты же книжки читаешь, образованный, умный человек), мы будем защищать Москву. Потому что данная ситуация не только в России. Это и не только потому, что это вот наше Отечество. А потому что, не дай бог, вот эта смута пошла бы по всей России, а предпосылки для этого были колоссальные, следующими были мы».




Размещено через приложение ЯПлакалъ

"Кто такой Пригожин? Это очень авторитетный сегодня человек в вооруженных силах. Как бы кому-то этого ни хотелось. Поэтому я подумал: замочить можем. Я и Путину сказал: "Замочить можем". Это не проблема. Не с первого раза, так со второго. Я говорю: "Не делайте этого". Потому что потом никаких переговоров не будет. Эти ребята, которые умеют друг за друга постоять, которые там и в Африке, Азии, Латинской Америке воевали, они пойдут на все. Тоже можем замочить, но тысячи, тысячи погибнут мирных людей и тех, кто будет противостоять вагнеровцам. А это самая подготовленная в армии единица. Кто с этим станет спорить? Военные мои тоже понимают это, и у нас в Беларуси нет таких (настолько подготовленных). Это люди, прошедшие через не одну войну в разных местах.

Поэтому, прежде чем мочить, надо подумать, что будет завтра. Надо посмотреть дальше своего носа, особенно ура-крикунам, которые сегодня топчутся на этой теме".

"Пойдем на Москву, нам нужна справедливость. Мы воевали, мы честно воевали. Вы же, Александр Григорьевич, знаете, как мы воевали?" - "Знаю". Но началась конкуренция между армией, как он сказал, и нашим подразделением. Нездоровая конкуренция. Межличностный конфликт между известными людьми перерос в эту драку.

И вот тут я еще хотел бы сделать одно замечание, почему своим СМИ, пресс-секретарю поручил ни в коем случае не делать из меня героя, из Путина и Пригожина. Потому что мы прошлепали эту ситуацию. Мы ее упустили. А потом, когда она начала развиваться, мы видели и думали, что рассосется - и я, и Путин (я в меньшей степени, если уж откровенно говорить, но тем не менее). А оно не рассосалось. И столкнулись практически два человека, которые воевали на фронте. Я опять же в этой теме, в этом котле был постоянно. Я знаю работу Шойгу. Незаслуженно его порой критикуют. Шойгу здесь бывал не единожды. Конечно, я не могу в СМИ давать то, о чем мы говорили. Мы с ним вели очень серьезные переговоры. Генерал Хренин с ним встречался не единожды, и мы спокойно поддерживали, чем могли (а могли многое), и многое сделали. И в этом отношении Шойгу немало сделал. То есть он занял свою нишу там, где он может чего-то сделать".

"Евгений Пригожин… в этом отношении его можно понять. А если добавить, что он человек такой, как и Шойгу (у них характеры одинаковые), очень импульсивный, вот и началось".

"Разговаривая во второй или третий раз, я его предупредил. Я уже вижу, что он готов отступиться, но я его предупреждаю: "Евгений, никакого кровопролития. Как только ты нарочно, ненарочно убьешь хоть одного человека, особенно гражданского, - все, никаких с тобой переговоров не будет, и я с тобой разговаривать не буду". Он мне поклялся. У нас, говорит, такой цели нет, и я вам клянусь, что этого не будет.

Переговоры шли в течение дня. Шесть или семь раундов переговоров. Я свою позицию высказал. Больше не звонил ему. Шесть раз, по-моему, он уже на меня выходил. Советовался, предлагал и прочее. Когда он мне сказал: "Александр Григорьевич, я не буду требовать от Президента, чтобы он отдал Шойгу и Герасимова, и встречи даже просить не буду", я говорю: "Ну и хорошо. Это очень хороший шаг. Не надо в этой ситуации, напрягая обстановку, требовать неисполнимое".

Я говорю: "Вот ты представляешь, я - Президент. Ты у меня министр обороны. И какой-то бандит…" - "Я не бандит" - "Я говорю к примеру: какой-то бандит требует отдать Хренина с Гулевичем. Я на это никогда не пойду. Сам погибну, но не пойду" - "Да, я понимаю" - "Раз понимаешь, давай действовать". Он говорит: "Скажите, что сейчас?" Я говорю: "Нужно остановить колонну". То есть он пошел на то, чтобы договариваться".

"Последний аргумент был, когда в какой-то раз после первых переговоров он говорит: "Разрешите мне собрать командиров и посоветоваться". Я говорю: "Конечно, ты с ними посоветуйся, чтобы потом тебя не обвинили".

В одиннадцать мы разговаривали, и в пятом часу вечера он мне позвонил и говорит: "Александр Григорьевич, я принимаю все ваши условия. Но... Что мне делать? Останавливаемся - они начнут нас мочить". Я говорю: "Не начнут. Я тебе гарантирую. Это я беру на себя". В контакте были с руководством России, ФСБ занималось в основном этим вопросом, с Бортниковым. Я просто настоятельно просил этого не делать. Бортников умный человек. Он сказал: "Александр Григорьевич, ну я же не дурак, я же понимаю, что может быть".

"Если они где-то остановятся, колонна сожмется… Она в кучу соберется… Чтобы не было, знаете, желания и искушения взять и ее тут накрыть. Пообещали: этого не будет. Я и сказал Пригожину: "Это - гарантия" - "Что дальше?" - "Вплоть до того, что я выведу тебя в Беларусь и гарантирую тебе полную безопасность. И твоим ребятам, которые вот сюда продвинулись этой колонной" - "Да, я вам верю. Я верю". - "Хорошо, в этом направлении будем действовать".

"К вечеру мы подошли к окончанию переговоров. Я торопился, потому что в 200 км до Москвы (я знал, меня Бортников проинформировал) уже выстроен рубеж обороны. Было собрано все (это Путин мне уже вечером сказал), как в годы войны. И курсанты… И милиция была в резерве - полторы тысячи. То есть они собрали прилично и в Кремле, и возле Кремля. Это было, я думаю, тысяч десять обороняющихся. И я боялся, что если вагнеровцы столкнутся с ними на этой черте (а это как раз было под 200 км до Москвы), прольется кровь и тогда все.

Я говорю: "Хорошо. Бортников этим занимается. Тебе надо с ним связаться" - "Он не берет трубку" - "Возьмет. Через 20 минут звони". Попросил Ивана Станиславовича (Тертеля, председателя КГБ.): срочно, говорю, найди Бортникова, пусть мне позвонит. Он позвонил. Я говорю: "Александр Васильевич, обязательно возьми трубку, если тебе позвонит Пригожин". У него, конечно, внутри все клокочет. Я говорю: "Слушай, отложи все в сторону и сделай, как мы с ним договорились". Они переговорили. Он развернул колонну и они пошли в свои лагеря в Луганскую область. Они ушли в лагеря.

Я переговорил с Путиным вечером. Я его еще раз попросил: "Ни в коем случае" - "Да. Хорошо. То, что обещал, я все сделаю". Он выполнил.

Смута таким образом была предотвращена. Опасные события, которые могли быть, были сняты. Гарантии безопасности, как он вчера сказал, пообещал, были предоставлены"

"Гарантии безопасности, как он (Президент России Владимир Путин.) вчера пообещал, были предоставлены. Я вижу, Пригожин летает уже на этом самолете. Да, действительно, он сегодня в Беларуси. Как я и обещал, если вы хотите какое-то время у нас перекантоваться и прочее, мы вам поможем. Естественно, за их (вагнеровцев) счет", - сказал Президент.

"Но, как Хренин (министр обороны Беларуси) говорит: "Мне бы такое подразделение в армии не помешало". Я согласен. Разговаривай с ними", - отметил белорусский лидер.
via