Из дневника сержанта 1067-го стрелкового полка

В конце сентября 1942 года к завершению подходила Синявинская наступательная операция, проведённая против 18-й немецкой армии группы армий «Север» с целью прорыва блокады Ленинграда.

via

Советские войска Волховского и Ленинградского фронтов в августе-октябре 1942 года своими активными действиями сковали значительные силы противника и не позволили провести операцию по захвату Ленинграда. Вместе с тем, основную задачу операции — прорвать блокаду — выполнить не удалось.

Синявинские высоты

Синявинские высоты — возвышенность до 50 метров над уровнем моря в Южном Приладожье южнее современного поселка Синявино, опорный пункт обороны германских войск.

К сентябрю 1941 г. на Ленинградском фронте сложилась угрожающая ситуация. 8 сентября с потерей г.Шлиссельбурга Ленинград оказался в кольце блокады. Связь города с внешним миром была прервана, и при длительном продолжении блокады городу грозили тяжелейшие последствия. Встала острая необходимость прорыва блокады второго по величине города страны.

Направлением для прорыва избрали район деревни Синявино. Это была территория, где расстояние между фронтами оказалось минимальным. Именно здесь сочли наиболее целесообразным сосредоточить силы для главного удара.

Еще одной причиной того, что район деревни Синявино стал местом жесточайших боев под Ленинградом, было то, что сама деревня и прилегающие к ней районы располагались на цепи Синявинских высот, господствовавших над всей округой. Таким образом, сторона, захватившая высоты, имела возможность контролировать обширную территорию от Ладожского озера на севере до реки Мги на юге.

За все время боев на Синявинских Высотах советские войска потеряли свыше 360 000 человек, больше чем Великобритания за всю Вторую Мировую Войну.

Дневник сержанта 1067-го стрелкового полка:

«18 августа.

С 14-го числа не спал. Сидим в тех же ямах. Новую пушку закопали глубже прежней, и пока она цела. День назад прилетел из тыла наш снаряд и взорвался в пяти шагах от нас. Хорошо, что были в яме… Снаряд выворотил из земли покойника, еще свежего.

Сегодня он греется на солнышке и попахивает. Здесь в земле целые наслоения. На глубине полутора-двух метров можно найти патроны, оружие, одежду, старые валенки. Все взмешано… Впереди, на нейтральной полосе, штук сорок танков.

Одни рыжие, сгоревшие.

Другие еще целые, но неподвижные — их расстреливают немцы из тяжелых мортир. Перелет — недолет, опять перелет. Трах! Многотонный танк разлетается в куски. Каково танкисту! Ведь он не имеет права покинуть подбитой машины… Один танк стоит близко от нас, передом к нашим траншеям.

Он возвращался из атаки, когда был подбит. Вокруг башни его намотаны человеческие внутренности — остатки десанта, ехавшего на нем в атаку. Снаряды, предназначенные немцами для этого танка, летят в нас. Глубже вжимаемся в землю…

От дивизии нашей давно остался один номер, повара, старшины, да мы, около пушки. Скоро и наш черед. Каша опять с осколками: когда подносчик пищи ползет, термос на его спине пробивает… Гимнастерка и штаны стали как из толстого картона: заскорузли от крови и грязи.

На коленях и локтях — дыры до голого тела, проползал. Каску бросил, их тут мало кто носит, но зато много валяется повсюду. Этот предмет солдатского туалета используется совсем не по назначению. В каску обычно гадим, затем выбрасываем ее за бруствер траншеи, а взрывная волна швыряет все обратно, нам на головы…

Покойник нестерпимо воняет. Их много здесь кругом, старых и новых. Одни высохли до черноты, головы, как у мумий, со сверкающими зубами. Другие распухли, словно готовы лопнуть.

Некоторые неопытные солдаты рыли себе укрытия в песчаных стенках траншеи, и земля, обвалившись от близкого взрыва, придавила их.

Так они и лежат, свернувшись калачиком, будто спят под толстым слоем песка. Картина, напоминающая могилу в разрезе.

В траншее тут и там торчат части втоптанных в глину тел; где спина, где сплющенное лицо, где кисть руки, коричневые, под цвет земли. Ходим прямо по ним… »