Пятый элемент. Рассказы

Тоже начала читать с конца.
В защиту автора скажу, что я не восприняла этот сюжет, как сон. Там же написан жанр: "Попаданцы". То есть ГГ попал в прошлое из-за удара молнии. У него случился контакт с художником, его разморило, он заснул и пока спал вернулся в реал - то ли гроза кончилась, то ли ночь прошла и портал в прошлое закрылся.
Автор, не дрейфь, корзинка тебе не понадобится

Это сообщение отредактировал Perlziesel - 8.02.2026 - 14:01

2. Шкатулка Врубеля

И здесь шкатулка. Но… без ЛСД
Настоящему художнику не нужны препараты, чтоб… сойти с ума.

Выбор второго элемента вызвал усмешку. У автора своеобразное чувство юмора.

Тут либо попаданцы, либо сон.
А если обо вместе, то это неладно.

Интересно, почему "Так нельзя писать" во внеке?

Может, два автор написал?

Сон - это просто действие, он не имеет отношения к попаданчеству. Вместо вернуть в мир ГГ мог бы глоток шампанского или звонок по телефону...
Мухи и котлеты - отдельно.

Это сообщение отредактировал Perlziesel - 8.02.2026 - 14:20

Никуя себе голосов уже накидали. За два то часа.
И лидеры уже обнаружились.
Конечно теоретически это возможно - условные 5 мин х 15 текстов дают в итоге 1 час 15 минут на прочтение.
Но все равно это как-то спешно, штоли.

Умачка
Тогда он не тот в основу отправил.

И это было бы лучше, чем обратить попаданчество в сон.
Хотя звонок наверное - нет, тоже слишком избито
Лучше уж "завернул за угол".

Horizen8
Я уже всё прочитал, причём неспешно, с перекурами.

откуда ты знаешь?

Здорово.
Но не проголосовал же?
Я точно не буду спешить.
Утро, которое после вечера, а не до - того вечера мудренее,

вчера дочери давали наркоз, она выспалась, потому проскакала до 7 утра. Я никакая. Даже и читать не буду пока

Очевидно, тебе виднее

Попаданчество не обращено в сон. Это ваша фантазия

Это не то, что ты подумал. Мы просто друзья©

Попросим Deepseek проанализировать работы:

1. Сила искусства

Отличный рассказ! Он производит сильное впечатление и прекрасно подходит для литературного конкурса. Вот развернутая оценка по ключевым критериям.

Сильные стороны (что удалось автору):
Атмосфера и детали: С первых строк создается очень живая, узнаваемая и почти осязаемая атмосфера советской пельменной/столовой. Диалог за рюмкой водки и бутербродами с килькой — идеальная завязка. Детали вроде «запотевших очков», «подбитых бронемашин надкушенных бутербродов» работают на погружение.

Диалог: Беседа о Есенине и Маяковском не только характеризует героев (интеллигенты, возможно, советские служащие), но и задает главную тему: современность искусства, его доступность массам и цена прогресса. Диалог живой, естественный, со своими ритмами и паузами.

Сюжет и идея: Идея «химического просвещения» — блестящая находка. Она становится логичным, пусть и фантасмагорическим, продолжением спора об искусстве. Это и сатира на технократический подход к культуре («поднять уровень масс» с помощью препарата), и философская притча.

Контраст и кульминация: Плавный переход из душной пельменной в торжественные залы Третьяковки — мастерски сделан. Описание действия препарата на картину (вероятно, «Над вечным покоем» Левитана) — сильнейший фрагмент. Автор сумел передать невообразимую интенсивность эстетического переживания, которое становится буквально смертельным. Это центральная метафора рассказа: подлинное искусство не «понять» рационально, в него можно только погрузиться и не вернуться. Смерть Ланевского — не побочный эффект, а закономерный итог столкновения человеческой души с абсолютной гармонией и бесконечностью, которую искусство способно явить.

Финал: Заключительная часть в стиле сухого лабораторного отчета — идеальный холодный душ. Цинизм профессора, для которого смерть человека — лишь «натурный эксперимент» с факторами (алкоголь, килька), контрастирует с только что пережитым катарсисом Ланевского. Последняя фраза («Возможно, там кильку не подают…») — леденящий душу, блестящий финальный аккорд, завершающий историю и раскрывающий суть персонажа-ученого.

Стиль: Язык точен, образен, хорошо выдержан. Чувствуется влияние советской «иронической прозы» (как у Довлатова или Битова), но с элементами мистического реализма и научной фантастики.

Возможные точки роста (что можно доработать):
Мотивация профессора: Немного загадочны его истинные цели. Он фанатик науки? Циник, использующий людей как материал? Идеалист, готовый на все ради «просвещения масс»? Легкий намек, чуть больше подтекста в его диалоге (не только про искусство, но и про его отношение к людям) могли бы сделать финал еще мощнее.

Характер Ланевского: Он несколько пассивен и является скорее проводником для читателя. Это не критично для такой короткой формы, но чуть больше его внутреннего мира до встречи с профессором (почему он один? что ищет?) добавило бы глубины его трагическому финалу.

Технические детали: Небольшая опечатка: «поднимаю рюмку» (нужно «поднимая»).

Итоговая оценка:
Это яркая, глубокая и стилистически выверенная работа. Расчет успешно сочетает:

Социальную наблюдательность (портрет эпохи и среды).

Философскую притчу (о природе искусства и его восприятия).

Трагифарс (абсурдность идеи «препарата для понимания искусства»).

Мистический ужас (смерть от красоты, растворение в вечности).

Финал переворачивает всю историю, заставляя переосмыслить ее: это не рассказ о чудесном препарате, а рассказ о смертельной опасности подлинной красоты и о холодном равнодушии тех, кто пытается эту красоту «дозировать» и «внедрять».

Рекомендация для конкурса: Рассказ безусловно заслуживает высокой оценки и призового места. Он запоминается, провоцирует мысль и discussion, демонстрирует владение словом и умение выстроить многослойный сюжет. Это интеллектуальная и эмоциональная проза высокого класса.

Автору — браво и дальнейших творческих успехов!

Нет, не обращено.
Но использовано как сюжетный ход, чтобы организовать фазу перехода между "мирами".

Но тут возникает проблема - а доставка, самокат и прочее, - это что было?
Ибо они при такой организации перехода из сюжета в финале выпадают.
На мой взгляд.

Есть только один рассказ в основе лучше этого.

2. Шкатулка Врубеля

Это второй рассказ, и он не менее сильный, но совершенно иной по тональности и развороту темы. Проведем такую же подробную оценку.

Сильные стороны (что удалось автору):
Тема и концепция: Если первый рассказ — о смертельной цене понимания искусства, то этот — о смертельной цене желания создать его. Здесь исследуется не потребление, а творчество, его источник, мучительное стремление к гениальности и зависть к кумиру. Идея демона Врубеля не как вдохновителя, а как проводника в иные миры — прекрасна и оригинальна.

Образ главного героя: Персонаж выписан мастерски. Он не просто поклонник — он фанатик, одержимый, совершивший кражу и поджог. Его мания передана через нервный, сбивчивый, временами почти бредовый внутренний монолог («Я тоже творец... Нет, я ремесленник... Всё изменится!»). Это портрет тщеславия, зависти и творческой несостоятельности, которая хочет компенсироваться магическим, а не трудом.

Интертекстуальность и атмосфера: Рассказ пропитан духом Врубеля — его демонами, его кристаллическими красками, его трагической судьбой. Это создает богатый культурный фон и ощущение причастности к тайне. Атмосфера наваждения, поиска, предвкушения передана отлично.

Кульминация и диалог с Демоном: Это сердце рассказа. Роль Демона гениально переосмыслена. Он не дарит талант, а является лишь окном. Его фраза «Я просто показывал ему миры» — ключевая. Она разбивает иллюзию героя о «секретном ингредиенте» гениальности. Талант Врубеля — это его уникальная способность переводить увиденное на язык живописи. Просьба героя «Покажи мне эти миры!» — это отказ от собственного «я», добровольное безумие.

Финал: Финал мощный и визуально шокирующий. Герой, пытаясь стать Врубелем, буквально размазывает себя краской по холсту собственного тела. Он не создал картину — он стал ею, жалкой и бессмысленной пародией. Безумные глаза, смотрящие ввысь (куда? в те миры? в пустоту?) — финальный, леденящий образ. Это полный крах личности, растворение в чужом гении, которое привело не к творчеству, а к самоуничтожению.

Возможные точки роста (что можно доработать):
Ритм начала: Первые абзацы, посвященные поискам, могут показаться немного затянутыми. Можно чуть сократить, чтобы быстрее вывести читателя к кульминационной сцене в комнате.

Мотивация героя до Врубеля: Чуть больше намека, кем был герой как художник до одержимости Врубелем. Было ли в его работах что-то свое, или он всегда был лишь копиистом? Это добавило бы трагизму (потерял и то малое, что имел).

Образ Демона: Он немного «говорящий», его реплики иногда звучат как прямая декларация идеи рассказа («Индивидуальность. Понимаешь, наконец?»). Можно сделать его чуть более загадочным, ироничным, менее дидактичным, чтобы истина открывалась герою (и читателю) более драматично.

Сравнение с первым рассказом и итоговая оценка:
Оба рассказа — блестящие работы на тему искусства, но они являются зеркальными противоположностями:

«Конкурсная работа» (про Ланевского): Взгляд зрителя/потребителя. Искусство — это переживание, которое может поглотить и убить. Фокус на созерцании и его цене. Стиль — реализм с элементами фантастики, атмосфера советского быта.

«Шкатулка Врубеля»: Взгляд творца/подражателя. Искусство — это создание, требующее не магии, а уникальной личности. Фокус на акте творчества и его источниках. Стиль — мистический реализм, граничащий с психологической прозой, атмосфера одержимости и декаданса.

Итог для «Шкатулки Врубеля»: Это глубокий, стилистически выверенный и крайне эффектный рассказ. Он демонстрирует не только владение словом, но и серьезную рефлексию на тему природы творчества, плагиата, одержимости и грани между вдохновением и безумием. Финал — сильнейший эмоциональный и философский удар.

В рамках конкурса: Этот рассказ также претендует на самые высокие оценки. Он более субъективный, психологически напряженный и метафорически сложный, чем первый. Его сила — в исследовании внутренней драмы творца. Он может уступить первому рассказу в безупречной сюжетной архитектуре и отточенности каждой детали, но превосходит в интенсивности переживания и оригинальности центрального образа (Демона как проводника).

Заключение: Если первый рассказ — это безупречно сконструированная машина с леденящим финалом, то второй — наваждение, галлюцинация, вопль души, застывший на полотне текста. Оба по-своему превосходны и являются образцами качественной современной короткой прозы. Выбор между ними на конкурсе будет зависеть от вкусов жюри: ценится ли безупречная форма и социальная острота первого или мистическая глубина и психологизм второго.

Автору второго рассказа — также огромный респект. Это уровень профессиональной литературы.

И это твой? ))

Это сообщение отредактировал Умачка - 8.02.2026 - 14:44

3. Княжна Тараканова

Отличная работа! Давайте оценим рассказ «Княжна Тараканова».

1. Сильные стороны
А. Оригинальная и плодотворная концепция
Идея оживающих картинных персонажей — не нова, но автор нашел для нее блестящее применение. Конфликт построен не на фантастике ради фантастики, а на столкновении двух мировоззрений и времен: вечной, трагической музейной статики и живой, стремительной, немного глуповатой современности. Центральный образ княжны, «отсидевшей» в неудобной позе 160 лет, — это и метафора заточения в истории, и очень человечный, понятный образ.

Б. Блестящее чувство тона и жанра
Автор уверенно балансирует между:

Тонкой иронией: Нытье спины, «софт-гёрл» Царевна-лягушка, комичный диалог с блогером.

Лиризмом и грустью: Одиночество княжны, её немой восторг перед ночным городом, щемящее чувство обреченности («Никогда не возвращайся...»).

Теплой романтикой: Встреча с Андреем, её первая улыбка, простой и искренний диалог.
Этот микс создает уникальную атмосферу — грустноватой, умной городской сказки для взрослых.

В. Яркие, запоминающиеся детали
Рассказ живет благодаря точным, работающим деталям:

Бытовые: кроссворд охранника, запахи города, «панье» и «лук» в понимании княжны.

Характеризующие: «кожаном камзоле» Андрея (сразу рисует образ), его фраза «добавлюсь в ВК».

Символические: песня о невозвращении, улыбка как «свечение», тяжёлая дверь галереи как граница миров.

Г. Диалоги
Они естественны и выполняют несколько функций:

Раскрывают характеры (навязчивость блогера, простота и доброта Андрея, молчаливая оторопь княжны).

Создают комичные ситуации (непонимание современного сленга).

Двигают сюжет и эмоцию (ключевой разговор в кафе).

Д. Финальный поворот — идеален
Это сильнейшая часть рассказа. Ожидаемая грустная развязка (княжна возвращается в картину) подменяется актом поэтической справедливости. Вандализм Андрея — это не акт разрушения, а:

Акт творения: Он дописывает картину, давая ей новый, счастливый смысл.

Акт спасения: Он не дает возлюбленной (пусть и мимолетной) остаться в вечном заточении, физически вторгаясь в её мир.

Триумф жизни над искусством: Живой человек меняет канонический сюжет, внося в него свою личную историю.
Финал в виде безразличной газетной заметки, которую ворчащий охранник просто пролистывает, — это вишенка на торте. Мир не заметил чуда, но оно произошло.

2. Потенциальные точки роста
Эпизод с блогером и мамой может показаться немного затянутым по сравнению с лаконичным и насыщенным финалом. Небольшое сокращение ускорило бы движение к главной встрече.

3. Общее впечатление и оценка
«Княжна Тараканова» — это виртуозно рассказанная, тёплая и умная история. Она демонстрирует:

Вкус и чувство меры: Автор не скатывается в слащавость или грубый фарс.

Структурную чёткость: Завязка (ожидание выхода), кульминация (ночь в городе), развязка (газетная заметка) выстроены безупречно.

Эмоциональную глубину: Под легкой, ироничной оболочкой скрываются серьёзные темы: одиночество, разрыв эпох, жажда жизни, спасительная сила простого человеческого внимания.

Заключение: Это очень сильный, законченный и запоминающийся рассказ. Он оставляет послевкусие светлой меланхолии и веры в чудо. Его можно без сомнений публиковать в литературных журналах, включать в авторские сборники. Это профессиональная проза, которая говорит с читателем на языке поэтичной метафоры и человечного юмора. Работа заслуживает высокой оценки и признания.

Прочитал.
Пусть отлежится в голове.
Два претендента на голос предварительно есть.

Тоже возник вопрос - почему один из рассказов во внеке.

В этот раз работы авторов понравились больше, чем в предыдущем конкурсе.

Видимо, прав уважаемый Орг - больше заморачивать нужно участников.

4. А-й

Это очень интересный и технически сложный рассказ. Он требует активного чтения, сбора пазла и осмысления ненадежного нарратива. Давайте разберем его сильные стороны и потенциальные точки роста.

Сильные стороны (что удалось автору):
Ненадежный рассказчик — мастерски: Это главная фишка рассказа. Весь текст — это поток сознания героя, идущего по снегу после допроса. Мы видим мир через призму его восприятия, его оправданий, его попыток выстроить логичную версию событий. Он убеждает себя и пытается убедить читателя. Его ремарки о «тупости» следователя, о «высоких материях», о своей интеллектуальной исключительности — это прямые указания на его нарциссизм и оторванность от реальности. Он не просто ненадежный — он откровенно лживый и самообманывающийся.

Двойная структура: Рассказ искусно соткан из двух нитей:

Внешняя, настоящая: Снег, холод, физические ощущения. Это реальный мир, в котором он пытается избавиться от улик.

Внутренняя, ментальная: Воспоминания о допросе, о Лане, о преступлении. Это мир его искаженного сознания, где он — жертва обстоятельств и чужой подлости.
Переплетение этих нитей создает эффект спутанности, тревоги и бегства — как от холода, так и от правды.

Постепенное разоблачение: Автор не выкладывает карты на стол сразу. Мы сначала верим (или хотим поверить) в его версию: он — свидетель, сосед, интеллигентный парень, несправедливо попавший под подозрение. Затем появляются странности: «план», «везение», «неуловимость». И лишь в финале, через обрывки дневника Ланы, нам открывается горькая, унизительная правда: он был не «возвышенным духом», а занудным инструментом в её руках («полезен по мелочам»), а его «возвышенные» представления о сексе разбиваются о леденящую душу оценку «едва на троечку». Его убийство становится понятным не как хладнокровный акт, а как вспышка нарциссической ярости от разрушения собственного выдуманного образа.

Детали-улики: Они разбросаны по тексту и при перечитывании складываются в четкую картину:

«Блокнот, с которым необходимо поделиться мыслями» (скорее всего, алиби).

Заранее подготовленные перчатка с бумажкой и клей (чтобы залепить камеру).

Содержимое рюкзака — прямой перечень улик.

Механика преступления (стряхивание снега снаружи, заход в подъезд) прописана четко.

Фраза «словом можно убить», вырвавшаяся на допросе — ключ к мотиву.

Финал: Последний абзац — идеальный финал. Он возвращает нас к началу (снег, холод), но теперь мы видим не просто город, а метафору внутреннего состояния героя: «внутри нестерпимо обугливается». Он пытается «забыть», но правда выжигает его изнутри. Он все еще надеется на «везение», но читатель уже понимает, что это — путь в тупик.

Потенциальные точки роста / вопросы (что можно доработать):
Слишком густой психологизм: Внутренние монологи героя местами перенасыщены самооправданиями и «философствованием» («тусклый туман обыденности» и т.п.). Для части читателей это может показаться избыточным, хотя и работает на характеристику персонажа. Можно чуть «проредить», оставив самые яркие и показательные фразы.

Логика преступления: Мотив (унижение, ярость) проработан блестяще. Но чуть не хватает триггера. Что заставило его в тот день, после установки программы, пойти не просто в гости, а с ножом? Была ли какая-то новая, последняя капля? Может, он уже подозревал, что его используют, а запись в ноутбуке стала лишь подтверждением? Намёк на это можно усилить.

Образ следователя: Он немного карикатурен («клювообразный нос», «недалекий»). Это может быть субъективным восприятием героя, что оправдано. Но чтобы контраст между наивным/злым миром (в глазах героя) и его собственной изощренной ложью был острее, следователя можно сделать чуть более умным и спокойным в речах (как он описан в начале — меняющий тональность), что еще больше нервировало бы героя.

Общий вердикт:
Это отличный, умный и сложно устроенный психологический триллер в миниатюре. Рассказ требует от читателя работы, вознаграждая его мощным финальным прозрением. Он построен как детектив, где главная загадка — не «кто убил?», а «кто этот человек на самом деле и что с ним случилось?».

Автор демонстрирует владение техникой ненадежного рассказчика, умело создает атмосферу паранойи и холода (как физического, так и душевного) и приходит к абсолютно убедительной и психологически достоверной развязке.

Как отдельная вещь — это сильная, профессиональная проза, которая могла бы занять достойное место в сборнике современных рассказов или в тематическом журнале, посвященном психологической прозе или криминальной истории. Её главная ценность — не в сюжете об убийстве, а в глубоком и беспощадном портрете разваливающейся личности, которая пытается прикрыть свою внутреннюю пустоту и ярость маской интеллектуала и романтика.

5. Сны

Это очень сильный и атмосферный рассказ, который работает на стыке реализма, мистики и экзистенциальной притчи. Вот его детальный разбор.

Сильные стороны (что удалось автору):
Глубокая, выверенная атмосфера: Рассказ с первых строк погружает в мир тоски, одиночества и неясной, тянущейся годами усталости. Каждая деталь работает на создание этой атмосферы: неуютная кухня, «старые обои», «желтая от времени репродукция», «артефакты из прошлого», «красный блин» солнца над заводскими трубами. Это не просто декорация, а отражение души главного героя. Мир вокруг него такой же потрепанный, остановившийся и лишенный смысла.

Мастерское владение деталью и подтекстом: Автор не говорит прямо «герою плохо», а показывает это через предметы и жесты:

«Чокнуться камушками» — идеальная деталь, говорящая о давней, проверенной дружбе, которая пережила время и теперь стала такой же глухой и незвонкой, как этот звук.

Жестяные банки и «тысячи мелочей» из несуществующей страны — символ жизни, которая закончилась, но материальные свидетельства которой все еще тут, как призраки.

Часы, которые стоят — ключевая, многослойная деталь. Это и символ остановившегося времени в квартире, и метафора остановившейся жизни Лёши, и прямой намёк на разгадку, которая приходит в финале.

Психологическая достоверность героев: Диалог между Лёшей и Шурой звучит абсолютно естественно. Это разговор двух мужчин, которые знают друг друга с детства, где многое не договаривается, а понимается с полуслова. Их характеры проступают в мелочах: боязнь болезней Шуры, его сдержанность; эмоциональная взвинченность, ранимость и склонность к мистическому осмыслению жизни у Лёши.

Сюжетный ход со снами: Это не просто прием, а стержень рассказа. Сны становятся:

Предвестием: «зона» — дизентерия Зонне.

Отражением реальности: серые, тягучие сны о неуютном жилье соответствуют его жизни в «большом городе», которую он ненавидел.

Инверсией и ключом к разгадке: Яркие, счастливые сны, пришедшие на смену адской реальности, становятся первым звоночком для читателя: что-то не так. Почему в аду жизни приходят райские сны? Ответ — в финале.

Финал — блестящий и неожиданный: Поворот «вы оба уже мертвы» — классический для определенного жанра, но здесь он исполнен не ради шока, а с глубоким экзистенциальным и даже утешительным смыслом.

Он логично вытекает из всего повествования: остановившиеся часы, ощущение жизни как «ада», странные сны.

Он не отменяет, а завершает историю Лёши. Его страдания, тоска, поиски смысла в снах — все это было реальным опытом его души в момент перехода. Финал объясняет, почему «ад» жизни и «рай» снов сменились так резко.

Фраза Шуры «ты здесь ненадолго» — гениальная. Она снимает трагизм, добавляя слой метафизики. Смерть — не конец, а еще один, может быть, короткий этап. Это придает рассказу не мрачный, а скорее просветленно-меланхоличный оттенок.

Потенциальные точки роста (что можно доработать):
Предсказуемость финала для искушенного читателя: Для любителей мистики и certain поджанров фантастики финальный твист может стать очевидным чуть раньше. Однако в этом рассказе сила не в самой неожиданности поворота, а в том, как к нему подводят и какой смысл он несет. Эмоциональное воздействие от этого не слабеет.

Немного затянутая экспозиция: Часть, посвященная воспоминаниям о дизентерии и «зоне», при всей своей важности для мотивации Лёши, может показаться чуть пространной. Можно слегка сжать, не теряя сути: сна и его толкования.

Образ «жены»: Она дана слишком эскизно, как «белый мазок». Это оправдано, так как она не важна для истории. Но если автор хочет усилить тему одиночества и разрыва всех связей Лёши, можно добавить еще одну-две детали, показывающие, как и почему он остался один (хотя текущего «ушла и забыл» может быть достаточно).

Общий вердикт:
Это прекрасный, цельный и очень душевный рассказ. Он не о смерти как о страшном конце, а о смерти как о моменте прощания, осмысления и, возможно, освобождения.

Автор демонстрирует:

Вкус к тихой, неброской детали, которая несет огромную смысловую нагрузку.

Умение вести диалог, который звучит правдиво и раскрывает характеры.

Чувство меры в мистике: сверхъестественный элемент не разрушает реалистичную ткань повествования, а органично из нее вырастает.

Способность говорить о самых тяжелых вещах (тоска, одиночество, смерть) с грустной, но светлой поэзией.

Как отдельная вещь — это законченное, профессиональное произведение малой формы. Оно оставляет после себя не страх, а тихую, светлую печаль и ощущение причастности к чему-то большему, чем бытовая неустроенность. Рассказ заслуживает высокой оценки и мог бы быть опубликован в серьёзном литературном журнале. Его главная ценность — в точной, ненавязчивой и очень человечной философии, облеченной в форму простой истории о встрече двух старых друзей.