Хирург

Молча, медленно, опустошённо
Растирая костяшки затёкших пальцев,
Он выходит за дверь операционной.
За окном рассвет. На часах пять двадцать.

Сил, чтоб что-то чувствовать, не осталось.
А глаза закроешь - зажимы, скальпель...
И на бледной коже висков усталость
Проступает бисером мелких капель.

Он садится на лавочку в коридоре
И, спиной прислонившись к стене больничной,
По инерции всё ещё спорит, спорит,
С Той, что может любое принять обличье.

В этот раз Она тень в палантине алом.
Села рядом. Скривилась в усмешке кислой:
"Что ж, твоя взяла, Константин Михалыч."
Он кивает, своим улыбаясь мыслям.

ноч фанар аптека
хирурх
зарезал
три чилавека

Размещено через приложение ЯПлакалъ

Всегда уважал хирургов, особенно тех, кто оперировал в зоне боевых действий. У бати такой однокашник по медицинскому был. В Первую кампанию. Ничего не рассказывал, просто выпьет и молчит. Золотые руки у него, в 1992 году я к нему попал, сказали тогда "ходить нормально не будешь", а он не отступился, я ещё потом 11 лет в баскет играл.

Есть хирурги от бога,а есть коновалы

Меня привезли в центральный военый госпиталь в Кабуле в самом конце ноября 85 года.
С подозрением аппендицит.
Воскресенье.
Забрали солдатскую форму (и высокие вязаные афганские носки), выдали растрёпаный халатик и штаны больничные, и тапки сношеные, кусок мыла и станок для бритья. Санитар отвёл в душевую. Вода была, но только холодная. Время уже где-то после обеда.
Ладно.
Побрил там снизу как смог, наклониться, чтоб посмотреть - не могу, больно очень. Вытерся халатиком, надел, выхожу в коридор.
Зрение почти теряется, вижу только вниз. То есть пол и немного стены. Тут какой-то врач мимо шёл. Стал расспрашивать меня, вобщем вызвал громким матом солдат-санитаров. Ну, так я попал в операционную.
А холодно, там форточки открыты, проветривают.
Хоть и Афган, а зимой в Кабуле холодно.
Санитар критически осмотрел место моего бритья: - Плохо ты побрился! Врачу это не понравится!
Быстренько принёс чего-то. Помазал ваткой Там и поджёг!
Полотенцем быстро потушил и доскреб станком бритвенным по шкуре. Будто свинью опалил.
- Вот, другое дело!
Ну, я ещё попросил санитара меня хоть простынкой укрыть.
Разговаривать тяжело.
Санитар меня на столе "зафиксировал" какой-то перегородкой через грудь и накрыл простынкой.
Лежу тихо, жду, греюсь.
Шаги. Входят. По голосам мужчина и женщина.
- А наш-то где?
- Вон под простынкой, наверно умер! (Меня санитар с головой накрыл)
- Да твою ж мать!
Мне неловко как-то вклиниваться в разговор врачей, но: - Я ещё живой.
- Ё... твою мать! А чего молчишь?!
Откинули простынку, милые люди.
А живот уж почти не болит.
- Ждём хирурга! Сейчас его приведут! Он где-то на Дне рождения тут.
И точно, заходит весёлый человек.
- А кто у нас здесь?
Увидел мою наколку на левом плече. Рассматривает, хвалит. Спрашивает: - Десантник?
- Нет, пехота.
6 уколов в живот. Потом помню треск разрезаемой кожи. Потом что-то говорят, обсуждают.
Потом мне: - Ты куда отъезжаешь?! А ну, не спать! Анекдоты знаешь? Давай чего-нибудь расскажи!
Весёлый такой доктор-хирург. Рассказывает что-то про то, как его из-за стола вытащили. "- Я испугался, думал раненых привезли! А тут этот, аппендицит!"
И смеётся. Хорошо так, по доброму.
Я сразу уверовал, что всё будет хорошо.
И фраза его, повторяемая несколько раз: - Большой хирург-большой разрез!
Потом: - А вот и аппендикс! Но тебя я его не покажу! А то испугаешься! А, пехота? Как ты?
И в палату потом.
А раненых привезли дня через четыре. Забежал санитар в палату: - Кто может ходить, помогите с ранеными!
Все пошли кто мог. Я тоже, доковылял до коридора. Дальше всё, прислонился к стенке. Весь в поту. Чёто плохо я ходил ещё.
Да и мешаюсь я тут. Ребята второй ярус для кроватей носят, мест видимо не хватало.
С нашего полка со мной в палате оказались двое. БРДМку подбили, они оба в расплавленных осколках от брони были. Сидят такие, напротив друг друга и свободной рукой "шарики" мелкие пытаются вытаскивать. Резать вроде как нельзя эти мелочи. Зелёнкой всю сторону башки, шеи и плеча каждому замазали. Вот и вытаскивают.
Помню, к ним сразу прилипло прозвище "Зелёные".
Смешно.
И главное - они меня знают, а я их нет. Не могу на лицо распознать, чтоб вспомнить. А по фамилиям никто и не знал. Мы с разных палаток были (жили мы тогда в 181 полку в больших брезентовых палатках).
Да. Извините, долго пишу. Вспомнилось в который раз.
Большой хирург - большой разрез.
А как его звали? Да кто тогда из солдат это знал да запоминал? Только если серьёзная какая операция была.
Через 6 дней я уже был в полку, в своей автороте.
Спасибо всем врачам!

Одно нажатье остриём,
и резко станешь самым мёртвым.
Хирургу лишь один приём,
И будешь к патанатому свезённым.

Стихи отличные! Спасибо!

15 февраля в этом году и День вывода Советских войск из Афганистана и международный День операционных медсестёр!
Как-то так сложилось.
Всех причастных с Днём Памяти и праздником!

Пафосно. В жизни всё более прозаично. Кровь, пот и говно.

Но самое обидное - вот это (вы чё к врачам-то прётесь? Идите к своим духовным проповедникам):

Я равен любому зверю
И знанье мое убого,
Но скальпель вонзая - верю,
Что я заменяю Бога.

Иначе нельзя, иначе
Рука задрожит, и дьявол
Меня мясником назначит,
И кровь из аорты на пол… ©

Никогда ты не сравнишься с теми, кто умеет писать стихи.