-8
1.
Единственным занятием для Ильи было спрятавшись за деревом подсматривать как бабы гадят.
Происходило это в районе платформы 69 километр от которой до ближайшего посёлка идти ещё с пол часа. Вот все и гадили под ближайшим кустом. Но все Илье были не интересны. Прикипел он к бабам, которые присаживались по большому. Глаз не мог оторвать. Дождаться не мог, когда встанет и уйдёт очередная наседка. Тогда Илья подбегал к тёплой куче, брал в руки и любовался «новорожденным» до полного изнеможения.
И ведь никому он не мешал, ничего плохого не делал. Но однажды застала его за этим занятием одна баба. Только она сошла с платформы в лес, как стали проситься наружу вокзальные пирожки. Тьфу, ты, черт. Присела баба под кустом, да и навалила кучу. Газеткой то подтерлась и дальше пошла. И только отошла не далеко ещё, в карман полезла, спичек нет. А курить хотелось. Ну, точно, возле кустов обронила, кулема. Вернувшись к кустам баба увидела Илью, который мял в руках её говно. Лицо Ильи было также всё измазано.
Илья, признаться, в первые попал в столь щекотливую ситуацию. Да и баба как в ступор впала. Стоят они и смотрят друг на друга.
Правда баба первая очнулась и как заорёт:
— ты чего это моё говно жрёшь, ирод..
Илья покачнулся, как от поцелуя, и промямлил:
— нет, что вы. Я его просто нюхаю. Мну.. ещё..
— Ебанутый?, — уже снизив градус накала спросила баба.
Ведь бабы в сущности все участливые, материнство оно у них в душе выцарапано любовным словом «пизда».
— угу, — промямлил Илья.
— да, бедненький ты. Так чего ты говно то трогаешь. Брось каку.
И Илья покорно выбросил говно, а руки вытер об ствол ближайшего дерева.
— а родители твои где?
— я один.
— мальчик ты уже большой. Но всё же таки ебанутый.
— угу, — снова поддакнул Илья, но уже чуть более уверенно.
— что же мне с тобой делать, говинушкой?! Ладно, со мной пойдёшь в посёлок, а там разберёмся.
2.
И Илья, как телок побрёл в посёлок с незнакомой бабой.
Посёлок гудел как улей. До закрытия единственного магазина оставалось пол часа и посему всё взрослое мужское население посёлка было здесь.
— меня, кстати, Вата зовут, — не оборачиваясь представилась она подходя к посёлку.
— Илюша.
Кто-то из мужиков, стоявших возле магазина пошутил:
— гляди, Вату катать пошёл.
— не справится. Как папаша ейный, — вставил свои пять копеек второй.
— намотает, — подытожил третий.
И мужики заржали.
— ну вот и познакомились. А то что имя у меня странное, так это папаша учудил. Он у меня на ватной фабрике работал, вату катал. Петросян, хуев. Ну, его однажды, прямо перед моим рождением, намотало на станок ватный. И маманя моя так расчувствовалась, что решила меня назвать Вата. С тем на устах и померла. А я родилась.
— угу, — только и поддакнул Илья.
— вот и поговорили.
Но коварная баба уже катала в своей голове коварный план.
Ну а чо, думала она, пусть ебанутый, но наверняка не пьёт, не курит. Да и хуй должен быть. Обязательно должен быть. Буду его по праздникам баловать полные ладошки. А он пусть хоть нюхает, хоть ест. Отмою в бане потом.
— вот мы и пришли, Илюша, — сказала Вата, отворяя старую скрипучую калитку за которой виднелся деревянный покосившийся домишко. — Чувствуй себя как дома.
Илюша по-прежнему только угукнул в ответ.
Войдя в дом Вата повернулась к Илюше и сказала:
— а может ты хочешь..
Даже не договорив до конца, Вата сняла с себя трусики и присела перед Ильёй.
— я хочу чтобы ты на меня..
— что?
— покакала...
— какой же ты все-таки ебанутый, прости господи. Хорошо, но сначала ты кое-что для меня сделай. Снимай штаны. Ну, давай, не тяни кота за хвост.
Илюша покорно снял с себя штаны, обнажив кривые ноги и ситцевые застиранные трусы.
— и трусы.
Илюша стоял уставившись в пол.
— снимай, снимай. А то ничего тебе не перепадёт. Снимай, это совсем не страшно.
— вот это хуище, — воскликнула Вата узрев наконец Илюшино хозяйство. — Интересно, это у всех ебанутых так — в голове каша, между ног колбаса. Илюша, а ты хоть пользоваться своим инструментом умеешь?
— а что надо делать?, — спросил Илюша.
— ох, всему научу, ты уж не обидь.
И Вата став перед Илюшей на колени принялась помогать затвердеть дару судьбы. Как только хуй у ебанутого Илюши затвердел, Вата приняла излюбленную рабоче-крестьянскую позу раком и объяснила куда вставлять и что дальше делать. Илюша, на удивление, довольно быстро справился. Хотя и сравнил это всё с добыванием мёда диких пчёл из дупла.
Управившись с Илюшей, пусть и недолго, но процесс запущен, Вата сказала:
— ну что, сам-то готов?
— угу, — радостно сказал Илюша.
Илюша лёг на пол, раскинул в стороны руки и ноги и стал похож на большую ебанутую звезду по имени Солнце.. А Вата взгромоздилась над его грудью и принялась тужиться. Очень сложно первый раз покакать на человека. Для этого нужно иметь мужество и отвагу Чапаева, а еще должный настрой. Но Вата старалась. Ноги уже начинали затекать, а процесс всё не шёл.
— ну нет, не могу я на живого человека срать. Хоть убейте, — запричитала Вата. — А что ебаться тебе совсем не понравилось?
— не угу, — сказал Илюша и помотал головой как непослушный телёнок.
— угу и не угу. Богатый у тебя словарный запас. А у меня ноги затекли, да и не хочу я, я же возле станции в лесу ходила. Я так часто не могу. Потом.., потом ещё попробуем.
Но в Илюшу будто бесплатно вселился.
— нет, ты обещала, обещала, обещала..
И Илюша принялся лупцевать себя, а потом стал хватать всё что попадётся под руку и бить об пол.
— да угомонись ты, перестань! Я сейчас милицию вызову, ебанат проклятый. Не стану я на тебя срать!
А Илюша уже и не слышал ничего. В него будто бесы вселились.
Вата, понимая, что совершила большую ошибку когда притащила незнакомого ебанутого мужика домой, выбежала из дома и ломанулась к магазину.
— мужики, мужики, помогите!, — кричала на бегу Вата.
На её крики никто особо не обращал внимания. Мужики выпивали и нежились заходящему солнцу.
Лишь подбежав ближе, крики Ваты как-будто разбудили сонное мушиное царство.
— о, Вата, а чего не с мужиком? , - спросил один.
— не справился, за помощью прибежала, — цыкнул добавил второй.
— это мы могём, — подытожил третий.
— помогите мужики, родненькие, у меня ж там ебанутый этот Илюша всю посуду перебьёт если его не остановить.
— а чего он тебе посуду бьёт, не дала что ли?
— или дала, но не накормила!
— да, не, у их там мексиканские страсти, как в «просто Марии».
— да ну вас, я познакомилась с ним в лесу возле платформы.
— о, как..
— да он моё говно на себя мазал...
— ой, городит, мужики, чо городит то.
— хуйню несёшь, Вата, не занимаются таким мужики, даже ебанутые.
— а этот занимается. Он меня попросил насрать на него.
— ага, вас баб о таком и просить не надо.
— вы мне помогите его из дома выгнать. Он там голый и всё крушит. А я вам..
Но договорить Вата не успела.
— дашь, — выпалил третий.
— если буду всем давать, то сломается кровать, — ответила Вата.
— можешь не всем, только мне. А я уж договорюсь.
— а чо это только тебе?, — возразил первый.
Второй в этом время слегка задремал и в разговоре уже не участвовал.
— потому что я голова, — сказал третий.
— головка ты, — огрызнулся первый.
— ща и тебе ввалю.
— мужики, дам, обещаю, только прогоните.
Сжалились мужики на Ватой и пошли с ней к её дому.
Окна в доме уже зияли рваными осколочными ранами, сквозь которые рвалась на свободу алая плоть сатиновых занавесок.
— да тут хороший ебанат, — сказал первый.
— не ссы, стреножим, как козла, — ответил третий.
И они вошли в дом. Вета стояла чуть позади и грызла ноготь на большом пальце. Илюша, увидев пришельцев рассвирепел ещё больше и стал швырять в них всём, что попадалось ему под руки.
— вот это хуище, — уклонившись от пролетающего стакана сказал первый.
— как бы он нас не намотал на такую мотавилу, — подитожил третий.
Но отступать было некуда. Сзади дверь уже затворила Вата.
Тогда мужики решили обойти разбушевавшегося ебаната с разных сторон. Но Илюша бубнил что-то нечленораздельное и бросался предметами быта.
В итоге мужикам все-таки удалось схватить ебаната за руки и пиная по ногам повалить на пол. Илюша трепыхался похлеще пойманного сазана. Но после того как один из мужиков придавил его шею коленом, обмяк и заплакал.
— слышь, ты чо разбушевался то?, — решил все-таки прояснить для себя третий.
— я, я, я (захлёбываясь слезами), я всего-лишь хотел чтобы она на меня покакала. А она не стала, обманула..., — промямлил Илюша.
— ебануца — тапки гнутся, — резюмировал первый.
— делов то, сейчас мы тебя обосрем с ног до головы и вали нахуй, — пошутил третий.
Возникла небольшая пауза, вероятно, в соседней деревне рождался мент.
— А вы не обманите?, — уже гораздо бодрее спросил Илюша.
— А чо нам взамен будет?, — первый.
— Да нам насрать вообще, в прямом смысле, — третий.
— У меня там деньги есть, немного, в кармане.
Это, конечно, было большой ошибкой с его стороны.
Когда Вата вошла в дом, то она увидела картину: на полу лежит распластанный как морская звезда ебанутый Илюша, А над ним как два орла восседают мужики и срут. Реально исполняют.
Вата от увиденного выпала в осадок, стекла по стене и вырубилась. Очнулась она уже от того, что кто-то бил её по щекам хуем, от которого воняло дегтярным мылом.
Она попыталась вскочить, но чьи-то сильные руки усадили её обратно.
— да, мы всё хозяйка, в расчёте уже. Ебанутый твой ушёл, даже башли нам оставил в знак благодарности, — первый.
— делов-то, — третий.
— ну и с тебя мы получили, так что в расчёте, — первый.
В больше в этой деревне ничего интересного не происходило.
Вата перестала после случившемся ходить через лес. Мужики на халявные башли упились хлам и ослепли. Вата же через девять месяцев родила крупного мальчика. Сомнений у неё не было, кроме одного — как назвать богатыря, который при рождении весил шесть килограммов... и это только хуй.
© отец Онаний
Размещено через приложение ЯПлакалъ
yaplakal.com