На Канарских островах утопает всё в цветах...

Сейчас на Канарские острова может попасть любой мало-мальски обеспеченный российский гражданин. Не обязательно и воровитый, достаточно хорошо зарабатывать, чтобы скопить на недельный тур. В советские же времена туда заходили только торговые и рыболовные суда заправиться топливом и водой, а экипажи – отдохнуть, искупаться и поваляться на пляже, а главное - «отовариться», то есть закупить дефицитные в Союзе ковры, магнитофоны, парики, джинсы, зонтики, жвачку, кофе… и ещё over 9000 названий. Ну и выпить, конечно. В море-то – «сухой закон», взять негде... Вот «про выпить» и расскажу.

Меня иногда спрашивают – что ж вы там употребляли? Ну, пиво, конечно; водку брали в магазине «Совиспан», молодёжь из любопытства пробовала в барах виски, мартини, ром. То есть то, о чём многие были наслышаны, но никогда не видели. Ориентировались на цены, поэтому чаще всего, хлебнув дешёвого пойла, разочарованно кривились: «Виски? У нас в Житомире самогон лучше!» «Мартини? В нашем сельпо под Курском вермут такой же стоит!» Ликёры (банановый, кофейный, апельсиновый и пр.) покупались в качестве сувениров домой, но, как правило, выпивались чуть позже, хоть и к концу рейса.

И – спирт!

Многие, впервые попав за рубеж (а зачастую это были именно Канары), в тягостном недоумении подолгу стояли в аптеках, куда их заводили более опытные товарищи, с трудом осмысливая, что чистейший медицинский 96-градусный спирт, разлитый в пластмассовые фляги, вот так свободно продаётся за сущие копейки. И точно также недоумевали молоденькие провизорши, когда эти загадочные русские затаривались несколькими литрами сразу. Более того, откровенный испуг читался в их глазёнках, когда какой-нибудь боцманюга с синим якорем на запястье, по-детски улыбаясь, просил у них стаканчик, набулькивал грамм пятьдесят, нюхал, как заправский сомелье, и тут же выпивал. В зависимости от результата дегустации он или, одобрительно крякнув, загружался, или шёл в другую аптеку, дескать, здесь горчит слегка.

Главное было – не перепутать! Дело в том, что в их аптеках наравне с этиловым спиртом стоял и метиловый. Разница была только в цвете колпачка, закрывающего фляжку. На одних он был красный, на других - зелёный. Девчонкам-то было по барабану, что продавать, им и в голову не приходило, что ЭТО можно пить. Так что трагедии изредка происходили. И слепли, и Богу душу отдавали. На одном БМРТ пожар был, еле удалось потушить. Матросы налили спирт в блюдечко и подожгли. Качество проверяли, идиоты. Якобы цвет пламени метилового другой. Причём проверять стали после того, как уже хорошо надрались. Судно качнуло, яичко… то есть блюдечко упало, спирт разлился…

Я иногда думаю: «Вот интересно, если бы нам платили хорошо, тратились бы моряки на качественный дорогой алкоголь, или всё равно брали бы спирт, водку «Тройку», после которой во рту остаётся устойчивый неповторимый вкус мазута, и бренди «Фундадор», питьё низов? (Кстати, на некоторых этикетках «Фундадора» была изображена бочка, лежащая на «козлах», издалека – точно как череп и кости.) И прихожу к печальному выводу – скорее всего, не стали бы разоряться на 20-долларовую бутылку виски, а накупили на те же 20 долларов саквояж бырла, ибо нашему человеку не качество важно, а количество.

Про саквояж я неспроста упомянул. На «Нельсоне Степаняне» старший механик в Лас-Пальмасе в прямом смысле слова сколько в саквояж влезло спирта напихал. По выходу из Риги он пил водку, запершись в каюте, а после островов до самого промысла – спирт. Благо, вахту стоять не надо было. По телефону ему звонили каждый день, справлялись, жив ли. Если мычит в трубку, значит, всё в порядке. Один только раз за две недели спустился в машинное отделение. Лучше бы не спускался. Надел купленный в лавке Миши Сундера жутко модный кримпленовый костюмчик белого цвета и пошёл проверять, как себя механики ведут. Два трапа преодолел, а на третьем споткнулся и загремел кувырком вниз. Прокатился по пайолам, и его костюм покрылся ромбовидными масляными пятнами. Но молодец мужик! Поднялся, осмотрел себя, разделся, бросил пиджак и брюки в ящик с грязной ветошью и пошёл обратно, что-то бормоча под нос.