Про советских индейцев и лето (рассказ)

Всем привет.
Дальше будет много букв.

Это простой и добрый рассказ написанный мной лично. Публикуется впервые.
На лавры не претендую. Ошибки и опечатки скорее всего присутствуют.

Кто осмелится дочитать - критикуйте или хвалите. )))

Всех благ!

Рассказ:
____
Давно это было.
Закончился очередной учебный год и вся наша начальная школа высыпала во двор.
С диким свистом и криками - "каникулы!" мы бежали огромной толпой, протискиваясь в створ старых перекошенных ворот школьного двора. Дальше этот бурный поток разделялся на "ручьи", которые исчезали в многочисленных переулках нашей центральной улицы.

Со мной неслись четверо: Андрюха Макеев (Кеша), Витька Сазонов (Сазан), Венька Плятт (Веник) и Оля Малетина.

Все мы жили в одном двухэтажном доме с аркой и небольшим внутренним двором через забор от местного хлебозавода. Половина двора у нас была занята сараями в которых наши родители и соседи хранили всякий хлам и тремя гаражами для соседских мотоциклов и "запорожца" Витькиного деда... фронтовика-инвалида без ноги.

Были ещё старые скрипучие качели и стол за которым мужики периодически выпивали или "резались" в домино или карты.

Возле арки, в деревянной будке жил старый пёс Пират который считался общим, хотя сам он признавал хозяином только нашего дворника дядю Булата.

Повернув с залитой солнцем улицы в арку ты окунаешься в прохладу её тени. Проходишь мимо двери в дворницкую и попадаешь в наш небольшой уютный дворик.

В арке мы остановились перевести дух и спланировать как, собственно говоря, мы проведём сегодняшний счастливый день.

Мне было проще всех. Родители были, как всегда, на работе и я был предоставлен сам себе. В холодильнике стояла кастрюля с супом на обед, а в коридоре, на полке под зеркалом лежала хозяйственная сумка и деньги на хлеб и молоко.

Это были единственные мои обязательства на сегодня: пообедать и сходить в магазин.

У Кеши дома была мать и маленькая сестра. Что-то планировать в этом матриархате было сложно. Мать могла придумать что угодно. От "посиди с сестрёнкой" до "сегодня ты будешь учить таблицу умножения и читать энциклопедию".

Это была отдельная пытка для Кеши.
Наличие дома единственного тома номер 17 из всего издания большой советской энциклопедии (по мнению его мамы) автоматически определяло их семью к прослойке интеллигенции, а её изучение и давало возможность воспитать из Кеши как минимум кандидата наук. Но изучал её почему-то только Кеша и только в те моменты когда был наказан или когда его матери нужно было убедить саму себя, что сыном она тоже занимается и материнское внимание получают все дети.

Энциклопедия... Том 17... "Земля - Индейцы".

(*Я вспомнил название тома которое "предсказало" последующие события. Кто-то скажет, что это банальное совпадение, а я с лёгкой иронией и улыбкой называю это "знаком судьбы".)

Нужно было читать 5-10 страниц и ответить на вопросы.
Это была пытка.

У Витьки-Сазана родители работали в речном пароходстве, а ещё у него был дед.
С одной ногой, костылём, "запорожцем" на ручном управлении и баяном.

Укороченная база передвижения никак не влияла на его подвижность и способность загнать Сазана в дальний ссаный угол двора и навешать ему воспитательных процедур выдернутым из галифе армейским ремнём за очередную мелкую аферу.

Дед был лютый... когда трезвый.
В состоянии "по мухой" наоборот... Мог сграбастать внука, обнять, совать ему карамельки и по-отечески трепать непослушные светлые вихры, приговаривая "золотой мой внучек, орёл!".

Семья Веника занимала две квартиры. Его отец с матерью работали в НИИ, А бабушка Аглая Марковна была заслуженным научным работником - биологом. В её квартире кроме большого количества книг, фарфора и старой мебели была большая коллекция насекомых которые хранились в отдельном секретере со множеством выдвижных ящиков поделённых на множество мелких ячеек.

Периодически мы забегали к Венику посмотреть на огромных африканских жуков, испытывая интерес и лёгкий ужас от вида жуткого размера колючих челюстей. Радуясь тому, что у нас такие не водятся и риск того, что подобная тварь легко может откусить палец (как нам казалось) отсутствует.

Сазан уже давно вынашивал идею подкинуть одного такого жука классной руководительнице в журнал, но Веник сказал, что тогда пустое место в коллекции займёт голова Сазана наколотая на булавку.
Эти слова и внешняя строгость бабушки Веника несколько охлаждали энтузиазм юного террориста.

Где работали родители Оли Малетиной мы не знали. Её семья переехала в наш дом не так давно и общение нашей компании с Олей сложилось само собой из того, что учиться она стала в одном классе с нами классе. Утренний поход в школу, уроки, возвращение домой и общий двор неминуемо сыграли свою роль.

Вела она себя с нами довольно дружелюбно, но серьёзно погружаться в наши приключения она не стремилась. Мы и не настаивали.

Лето.

Впереди было целое лето, которое сулило нам множество интересных событий большинство из которых происходили от того, что просто не могли не произойти.

Сама судьба вела нас к приключениям.

В прошлом году (пока Веник был в санатории с бабушкой) мы умудрились построить "штаб" на чердаке. Для этого пришлось ненадолго выкрасть ключ от люка на крышу у дяди Булата и, отпечатав его слепок на куске глины отлить дубликат из свинца.
Целую неделю мы тащили на чердак разный хлам и обустраивали наш угол. Через неделю ключ сломался и доступ в штаб стал немного очень сильно затруднён... Т.е. утерян напрочь.

Ковыряя замок и обвиняя друг-друга в косорукости мы умудрились привлечь внимание соседа.

Итогами разбирательства были: недельное лишение Кеши доступа во двор с изучением энциклопедии.

Травмы низа спины Сазана... тупым гибким предметом, нанесённые ему героически быстрым дедом.

Я отделался прочтением половины заданного на лето объёма внеклассной литературы.

(Вот почему наказанием в моём детстве очень часто выступало чтение? Возможно поэтому мы и относились к нему, как к чему-то негативному...
И, зачастую, эффект педагогического "рычага" был обратным.)

Ещё мы чуть не спалили гараж с "запорожцем". Тополиный пух манил юных пироманов. И только шланг дяди Булата спас ситуацию, выполнив своё предназначение - доставка воды от пункта А - крана, до пункта Б - кучи мусора под стеной гаража полутороногого автолюбителя.

Но потом мы узнали, что у шланга есть ещё одна неизвестная до этого дня функция.
Мы, как бы, догадывались...
Но увидеть, а тем более ощутить её на практике в первый раз мы смогли именно в этот день.

Мокрым удавом рассекая воздух, путая русские и татарские заклинания, дядя Булат вершил суд.

Под одобрение отдельных представителей общественности и осуждающее молчание основной массы смачными шлепками резиновый "луч смерти читал" нам наш первый в жизни инструктаж по технике безопасности.

Не только читал, но и делал пометки для лучшего усвоения материала.

У нас с Сазаном их было по четыре... Кеша гордился шестью.

Когда вернулся загорелый, но измученный диетой номер семь Веник, то соседки поведали ему, что банда злостных поджигателей под покровом ночи (почему то) превратили в пепел половину города и отдельно взятый микрорайон.

Наша версия состояла из демонстрации чуть видимых уже следов резинового террора и предупреждением, о том, что введён режим повышенного внимания к нашем передвижениям внутри периметра двора.

Но это было в прошлом.

Сейчас открывалась новая страница нашего счастливого детства.

Первые дни мы блаженствовали от отсутствия необходимости раннего подъёма в школу.
Потом уговорили родителей на то, чтобы сходить на утреннюю рыбалку.

Нашими трофеями стали два мелких окуня и порезанная пятка Кеши. Причём мать Кеши больше переживала за его новые кеды которые он порвал о ржавый гвоздь чем о состоянии здоровья единственного сына.

Оно и понятно, одноногим человеком нас не удивить, а кеды возможно больше никогда не "выкинут" на продажу.

В один из дней случилось то, что заставило нас окончательно определиться в своём выборе летних занятий.

Бабушка Веника, отмечая ручкой в телепрограмме наиболее интересные передачи, произнесла:
- "Вениамин, вместе того, чтобы опять заниматься не пойми чем, может кино посмотришь?... Это должно быть тебе интересно... "Чингачгук - Большой змей"... про индейцев.
Можешь позвать своих друзей... и Олю. У них, кажется, тоже нет телевизора."

Веник выбежал во двор и стал орать нам под окнами.

Вскоре вся компания чинно восседала за круглым столом, пила чай с баранками и смотрела документальный репортаж про народные волнения в ЮАР... поминутно оглядываясь на старинные часы с желанием ускорить время до начала фильма.

Наконец диктор объявил о начале показа фильма производства ГДР о силе, отваге и мужестве коренных народов Америки с захватчиками, желающими поработить гордые племена.

Мне кажется, что за весь фильм я ни разу не моргнул.
То что со стола исчезли баранки я понял только после того, как поймал себя на мысли, что уже несколько минут вожу рукой по пустой тарелке с крошками.

Жизнь разделилась на ДО и ПОСЛЕ.

Гойко Митич покорил сердца юных пионеров.

Я уже видел в своих мечтах перья жирных хлебозаводских голубей, украшающих мою горячую голову.

В глазах моих друзей горел огонь отражая подобные мысли...

Выйдя из подъезда мы, не сговариваясь, направились в кустам "делать луки и стрелы".
Судьба голубей дала им лишь небольшую отсрочку от неизбежного.

... Перья ещё нужны были и для стрел.

Выломав самые длинные пруты, мы побежали в гараж Сазанова деда за ножами.
Нож был один... а нас много.

Сазан сказал, что раз нож его, то и лук он будет делать первым.

Кеша ответил, что раз он будет самым главным Чингачгуком, то Сазан должен принять это к сведению, отдать нож и пойти в гараж искать верёвку.

Через пятнадцать минут четыре главных Чингачгука пилили ножом бельевую верёвку Кешиной матери.

Потому что мать "скорее всего не заметит", а ещё "ну она же должна быть солидарной с коренным населением в борьбе против режима апартеида".

Эту фразу запомнил Веник из того самого документального фильма про ЮАР.

Нам подошли бы любые оправдания, а это звучало солидно и аргументов против в мире не должно было существовать.
Мы были в этом уверены, а Кеша был готов к последствиям.

Луки были сделаны. Со "стрел" кора была оторвана.
... Здравствуйте голуби.

Жирные птицы издевались над нами.
Они не улетали, они убегали.
Возможно они и вообще не могли летать нафаршированные хлебом и наглостью.

Три товарища, выстроившись в шеренгу стали загонять небольшую группу этих бройлеров в угол забора.
Попав в западню, инстинкт самосохранения включил привод шевеления подкрылков и с шумным хлопаньем крыльями по неокрепшим рукам, плечам, да и что скрывать, мордам лица юных краснокожих они стали уходить в вертикальный взлёт.

Удача почти отвернулась от юных энтузиастов, но Сазан умудрился схватить пятернёй одного из беглецов на что тот выразил удивление в виде пучка перьев в руке незадачливого орнитолога и... насрал ему на футболку.

Футболку было жалко, птицу - нет.

Кое как отмытая из шланга футболка не стала препятствием для дальнейшего исполнения плана (бежать переодеть было совершенно некогда).

Восемь перьев не хотели делиться на три. Совсем.

Веник согласился на два пера только после того, как ему пообещали первому выдать в перспективе добытое большое перо на головной убор.

Только сказал - "три больших пера, и я сам выберу!".

В этот момент мы заподозрили в нём семитские корни, но согласились.

Расклинив тыльную часть стрелы мы аккуратно вкладывали перья и заматывали украденными у Кешиной матери нитками.
Не осознавая этого факта она в этот день стала нашим официальным поставщиком верёвочной продукции и пока об этом не знала.

Стрелы с перьями летели лучше, точнее, но нам надо было чтобы они втыкались.
"Тупые стрелы только у тупых индейцев" - веско заметил Сазан. "Пошли за гвоздями!".

- "Деда... Нам гвозди нужны!". Заявил Сазан своему родственнику по интересующему нас гаражу).
- "Зачем?"
- "Мы... Это... Будку Пирату чинить будем!" (соврали новоиспеченные могикане).
...Старик заметил спрятанные за спинами луки.
- Вы чего удумали, оторвы!? А если в глаз кому прилетит!? (сообразил дед)
- Да не... Деда... мы в мишень будем... Повесим на сарай и отойдём подальше.
- "Мишень... Едрит твою налево... Смотрите мне! Ежли чо, то сами знаете чо... И не дай божи чего! ... А то всех выдеру, как Сидорову козу. И не посмотрю... итлигент абы не. А Андрюхе мать ещё и добавит!
Вон с досок берите у сарая. У меня токма новые.
...Тока в мишень пуляйте!"

Молоток мы всё-таки у деда взяли и гвоздей навыковыривали. Потом на кирпич... и выпрямляли, поворачивая и постукивая.

Про мишень тоже задумались.
Веник предложил бумагу прицепить на стену сарая.
Нарисовали на ней круги и давай в неё стрелять.

Веник стрелял точнее нас, но его стрелы реже втыкались.
Мы стреляли в основном мимо, но наши стрелы торчали из стены сарая гораздо чаще.

Потом чуть не подрались насчёт того, как считать попадание если просто попал или воткнулась.

Я кричал, что Веник так никого никогда не убъёт и даже не ранит.

Сазан сказал, что это вообще не серьёзно... В бумагу. Индейцы вообще в бумагу не стреляли. Они в людей стреляли.

Веник спорил, что враги не носят на себе доски ("где ты видел в кино людей в ящиках?!") и вообще одежду он пробьёт легко и ранит в любом случае, а если стрелы будут отравлены, то каждый в кого он попадёт умрёт страшной смертью от заражения крови ядом или от смертельного поноса (это смотря какой яд и куда попасть).

Поняв, что лишних людей у нас нет, да никто и не согласится на добровольную перфорацию, а тем более с ядовитым ядом ядовитой кобры (который по любому есть у Вениковой бабушки).

Стали думать.

"Давайте в голубей! Нам как раз перья нужны!" - заявил Кеша.

"Ты, что... Вообще дурак?!" - спросила Оля, которая наблюдала за нашими экспериментами.

"Ваньку Пяткина из пионеров исключили за то, что он кошку мучал, а вас вообще из школы выгонят за голубей!".

(Мы единогласно выделили ей роль Ватавы и собирались защищать от бледнолицых. Поэтому она имела право голоса).

"Может курицу повесим? Твоя мама вчера купила, я видел" - сказал Веник Кеше.
"За курицу она нас точно убьёт. Как потом протыканую курицу варить?" - ответил Кеша.
"Мишень нужна которую не жалко, и она должна быть в меру пронзительной... протыкиваться должна, ...но не сильно".

Пока мы думали кто или что возьмёт на себя роль "пронзительной мишени" родители стали нас звать домой.

Мы не рискнули тащить наше оружие в квартиры и спрятали луки и стрелы под трубы водоснабжения которые проходили вдоль дома.

Утро.

Несмотря на то, что перевозбуждённый от ярких впечатлений я не мог долго уснуть - усталость взяла своё.
Всю ночь мне снились бегущие на меня враги с надетыми на туловище ящиками. Я в них стрелял ядовитыми стрелами на которые они нанизывались по несколько штук сразу, напоминая шашлык.

Проснулся я очень рано.
Пришлось тихо полежать ожидая, когда родители уйдут на работу.

Только захлопнулась дверь, как я стремглав вскочил и пулей понёсся на кухню. Быстро плеснул себе в стакан тёплой воды из чайника и схватил бережно приготовленные мне мамой на завтрак бутерброды с колбасой.
Уже сбегая по лестнице я запихнул их себе в рот.

Выбежав из парадной я метнулся за угол к нашему тайнику. Сазан уже был там.
Он стоял, держа в руках свой лук и пучок стрел, пристально разглядывая их.

Увидев меня он молча протянул руку со стрелами.

"Смотри" - сказал он.
"Фто..?" - прошамкал я набитым ртом и стал разглядывать.

Стрелы стали кривыми, как... как луки только без тетивы.

Послышался топот ног и одновременно два наших оставшихся Чингачгука присоединились к команде.

Настроение было испорчено. Нужно делать другие стрелы. Но ошибка могла повториться.

Тут раздался скрип гаражных ворот. Сазанов дед отрыл свой гараж вынес на улицу табурет и оперев костыль на стену сел курить.

Сазан подошёл к нему и спросил
- "Дед, а дед... А что они так скривились?".

Дед взял в руки стрелу, поковырял её ногтем и крякнул с досадой.
- "Балбес ты, Витька. Дерево сырое было... подсохло и повело его. Делайте новые".
Он прищурился и хрипло запел "Теперь у вас есть бумеранхи... и вы теперь оранхутанхи"... И закашлялся от смеха глядя на нас.

От обиды у меня защипало глаза. Сазан сжал кулаки и зашмыгал носом.

Дед откашлялся и сплюнул на землю.

"Не дрейфь, пехота!" - видя нашу реакцию сказал он.
"Вон окна старые у забора стоят. Штапик отковыряйте и зашкурите наждачкой. Только стёкла не побейте, ...Робингуды малохольные".

Выдал нам стамеску и сказал, что надерёт жопу всем если мы её не вернём или стёкла побьём.

Первым стамеску взял я. Штапик отдирался плохо из-за толстого слоя краски. Сломав один и оторвав два я отдал инструмент Сазану, а сам сел в тенёк и стал тереть их наждачной бумагой, пытаясь придать будущим стрелам округлую форму.

Сазан пыхтел возле старых рам, а Кеша с Веником маялись от безделья.
Тут Веник произнёс - "Ребя! Смотри что у меня есть!".
Он вытащил из кармана шорт аптечный пузырёк с притёртой стеклянной пробкой. Внутри была какая-то жидкость.
- "Вот... У бабушки взял. Она мне брать не разрешает. Говорит что ядовитая какая-то штука. Я название не помню..."

Мы посмотрели, повертели в руках. На вид обычная склянка, ничего зловещего в ней не было.
Не сговариваясь мы думали, что яд должен даже выглядеть страшно, а это какая-то вода.

Отдали обратно. Он обижено засопел и спрятал пузырёк в карман.

Кеша пошёл помогать Сазану держать раму, а я продолжил тереть.

Все были заняты, но тут случилось это...

Свист тетивы и вскрик Сазана оборвал тишину.

Веник стоял открыв рот, а Сазан, схватившись за ягодицу, повернулся к нам выпучив глаза.

"Я не специально..." - пробормотал Веник. "Я в стену стрелял, а она отскочила...".

"Ты дурак, что-ли?!... До крови, прям!... А если я тебя ткну?!" - орал Сазан.

"Там... Это..." - пролепетал побледневший Веник. "Яд"...

"Чего?!?" - вытаращил глаза ещё сильнее Сазан.
- "Какой яд?!!!".
- "Ну... Этот..." - прошептал Веник. "Бабушкин".

И тут мы увидели у его ног тот самый пузырёк.

- "Я только попробовать хотел... Я немножко макнул... Хотел попробовать только"... Ныл Веник и на его глазах от страха выступили слёзы.

Тут Сазан перевёл взгляд от пузырька на плачущего Веника и громкий вопль огласил округу.

- "Ааааааааааа... АААА!!!!!!"
Его громкости мог позавидовать любой из пароходов нашего порта.

В доме стали открываться окна. Женщины спрашивали- "Что случилось?... Кого убили?... Что произошло?".

Сазан орал, как в жопу раненый буйвол.
Может и не буйвол, но на этом расхождения закончились.

Из подъездов стали выбегать люди и вскоре нас окружило кольцо из потревоженных взрослых которые наперебой пытались выяснить что мы опять натворили.

Прискакал Сазановский дед и не знал, что ему делать. Двое уже ревут, один орёт... кого бить? Кого спасать? От чего?

Кое-как удалось объяснить ситуацию в общих чертах. Всё шло к тому, что Сазана надо спасать, а Веника казнить жестоким образом.

Слово "яд" прозвучало, как выстрел.
Тётушки заохали. Соседка со второго этажа схватилась за сердце.

С сопротивляющегося Сазана в четыре руки содрали штаны вместе с трусами.
Все стали разглядывать "ужасную рану", которая была, на поверку, глубокой царапиной.
Кто-то предложил выдавить "инъекцию" вместе с кровью.
Дядя Булат, опершись на метлу, сказал - "Яд надо отсосать... Я в мире животных видел про негров".

Гомон стих.
Добровольцев сосать Витькину жопу было не то чтобы много. Все задумались.

Тут, растолкав толпу сухонькими острыми локтями, к Венику пробралась Аглая Марковна и высоким поставленным голосом потребовала его объяснить всё в деталях.
Тот, шмыгая носом, конючил лишь - "Я не специально... Она сама... Я попробовать хотел... А она отскочила... Я не хотел..."
Он показывал на стену сарая, на Сазана, на пузырёк возле своих ног.

Аглая Марковна наклонилась, взяла в руку флакон поглубже надвинула очки, вчитываясь в этикетку, и сказала - "Вениамин, я ведь тебе строго-настрого запретила трогать хлороформ... Ты зачем его взял, Вениамин?"

Заголосили соседки - "Вы вообще зачем эту дрянь дома держите?!", "С ума посходили детей травить!", "Тут ребёнок умирает, а она вопросы такие задаёт!".

"Подождите!" - сказала бабушка Веника. "Никто уже не умирает, прекратите кричать".


Размещено через приложение ЯПлакалъ