Новинка—2026! Роман про попаданца: "Путешественник во времени"

Цитата (Триполи @ 20 мая 2026 в 19:31)

Пизда прожекту! Наш великий мозгокрут вспрыснул свою, не побоюсь этого слова, смертельную инъекцию! Надо было Марине с Полинкой подзадержаться в Кунцево и шлепнуть тебя На самом деле - Корнеев, как всегда, прав. Отличный анализ текущей ситуации, все здраво и по факту. Даже излишне интеллигентно (впрочем, как и всегда)! Но когда это кого останавливало то?

Правильно, Триполи.
Нечего ласты склеивать. "Никто" специально развёл нудятину, чтобы раззадорить авторов: чтобы они писали больше и пизже

Цитата (Perlziesel @ 20 мая 2026 в 19:57)

Цитата (Триполи @ 20 мая 2026 в 19:31) Пизда прожекту! Наш великий мозгокрут вспрыснул свою, не побоюсь этого слова, смертельную инъекцию! Надо было Марине с Полинкой подзадержаться в Кунцево и шлепнуть тебя  На самом деле - Корнеев, как всегда, прав. Отличный анализ текущей ситуации, все здраво и по факту. Даже излишне интеллигентно (впрочем, как и всегда)! Но когда это кого останавливало то? Правильно, Триполи. Нечего ласты склеивать. "Никто" специально развёл нудятину, чтобы раззадорить авторов: чтобы они писали больше и пизже

Жемчужинка, ты чудо

Заканчивай скорее работу и к нам

Собрались как-то Икогнито, Аноним и никто...
Размещено через приложение ЯПлакалъ

Цитата

Жемчужинка, ты чудо Заканчивай скорее работу и к нам

Триполи, да просто никто не владеет информацией. Он думает, что бобики сдохли... но не знает, что в тишини 4 автора пишут гениальные главы...
Размещено через приложение ЯПлакалъ

Цитата (Choke @ 20 мая 2026 в 17:08)

Глава -1/12. Темпоральный онанизм в промышленных масштабах, или Как пять соавторов одновременно стали соучастниками изнасилования истории И где-то в небесной канцелярии даже Господь, вероятно, устало прикрыл глаза. Потому что есть вещи пострашнее Люцифера. Например, пять взрослых людей, решивших, что миру обязательно нужен их совместный шедевр про минет, обезьяну и Чикатило. Продолжение следует… если только кто-то из этих пяти не остановится. *** Автор никто

Пожалуй это лучшая часть во всем произведении))

Цитата (Badenser @ 20 мая 2026 в 23:41)

Цитата (Choke @ 20 мая 2026 в 17:08) Глава -1/12. Темпоральный онанизм в промышленных масштабах, или Как пять соавторов одновременно стали соучастниками изнасилования истории И где-то в небесной канцелярии даже Господь, вероятно, устало прикрыл глаза. Потому что есть вещи пострашнее Люцифера. Например, пять взрослых людей, решивших, что миру обязательно нужен их совместный шедевр про минет, обезьяну и Чикатило. Продолжение следует… если только кто-то из этих пяти не остановится. *** Автор никто Пожалуй это лучшая часть во всем произведении))

ДжекМакГи и Маштрум: "да да, а мы тут рядом стояли"...

Авторы совсем забыли принцип Оккама.

Цитата (Badenser @ 21 мая 2026 в 03:41)

Пожалуй это лучшая часть во всем произведении))

Не было бы предыдущих частей, не родилась бы и эта.
"Склока следствия с причиной прекращается с кончиной".

Цитата (ПавелUrman @ 21.05.2026 - 03:39)

Авторы совсем забыли принцип Оккама.

Забыли? Чтобы что-то забыть, надо сначала вспомнить.
Размещено через приложение ЯПлакалъ

Цитата (Choke @ 20 мая 2026 в 17:08)

и отыграться за все свои несбывшиеся фантазии — включая сексуальные,

вот интрига
Иванэло, ни разу даже не передёрнул
ни на Сталина, ни на Дятлова, ни на Чикатило
про Марину (которую он взалкал) с обезьяной я вообще молчу
по факту его можно смело отправлять в монастырь, как образец целомудрия)))

Коллеги, воспринимайте главу -1/12 как жабу.
Размещено через приложение ЯПлакалъ

Цитата (Choke @ 21 мая 2026 в 10:42)

Коллеги, воспринимайте главу -1/12 как жабу.

Восприняла главу 1/12 как библейскую выжимку, типа послание коринфянам 6/9
Типа, Автор нас напутствует:

Темпоральные онанисты©! В вас дремлют скрытые таланты, скрывайте их и впредь
или
Темпоральные онанисты©! В вас дремлют скрытые таланты, раскройте же их.

Цитата (кохол @ 21 мая 2026 в 13:36)

Цитата (Choke @ 20 мая 2026 в 17:08) и отыграться за все свои несбывшиеся фантазии — включая сексуальные, вот интрига Иванэло, ни разу даже не передёрнул ни на Сталина, ни на Дятлова, ни на Чикатило про Марину (которую он взалкал) с обезьяной я вообще молчу по факту его можно смело отправлять в монастырь, как образец целомудрия)))

Поллюция, однако, случилась, так что не все еще потеряно.

Глава 9 норм будет
Размещено через приложение ЯПлакалъ

"жабу" разжаловали в "жабы" - норм

Глава 9. В избытке лишнего меркнет важное

Васисуалий Спичкин проснулся как обычно, около пяти утра — солнце ещё не взошло, лишь утренние сумерки проникали сквозь запылённое окно полуподвала. Но даже этого тусклого света было достаточно, чтобы не включать свисающую с потолка одинокую сорокаваттную лампу накаливания. Да и освещать в этом жилище было нечего: голые бетонные стены, небрежно сколоченный топчан с накинутым на него старым одеялом в качестве спального места, небольшой холодильник, выполняющий ещё роль посудного шкафчика и обеденного стола, старая, советская электроплитка, умывальник да нелепо расположившийся по центру стены шкаф для одежды.

Какой-нибудь новомодный блогер за такой образ жизни окрестил бы Васисуалия «дауншифтером», «тру-аскетом», а то и, познакомившись с ним поближе, провозгласил бы «истинным гуру нового времени» (и, возможно, не был бы далёк от истины), но, к счастью для Спичкина, блогеры ему пока не попадались. Редким же гостям он объяснял свой скромный быт просто: «Достаточно того, что необходимо. А в избытке лишнего меркнет важное».

Поднявшись с топчана и с кряхтением потянувшись, Спичкин открыл окно, чтобы впустить внутрь свежий утренний воздух, и, сделав глубокий вдох, начал размахивать руками и ногами, имитируя утреннюю зарядку. Вдоволь зарядившись, он налил из-под крана стакан воды, сделал пару глотков, а остальное плеснул себе в лицо и наскоро «умылся», безуспешно приглаживая вечно торчащие волосы. Завтракать он не любил, считая, что даже лёгкий завтрак слишком расслабляет, и трудовой день нужно начинать исключительно на голодный желудок, поэтому не мешкая набросил на себя поношенный клетчатый пиджак, сверился с карманными часами, традиционно похлопал по задней стенке шкафа и, застёгиваясь на ходу, шагнул к выходу на лестницу, где его ждала тачка с дворницкими инструментами и оранжевый рабочий жилет.

Подрабатывал Васисуалий дворником в одном из элитных ЖК в центре Москвы. Устроиться в таком непростом месте ему стоило некоторых хлопот, зато прижился он почти сразу: «странный дедушка» был улыбчив и вежлив с жильцами, чем в лучшую сторону отличался от загорелых рабочих клининговых компаний. Выгодно выделяло его и то, что за свою работу Спичкин просил сильно меньше тех же «клинеров», что особенно понравилось трясущимся над каждой копейкой жильцам. Потому ему и выделили подсобку рядом с арендованным неизвестно под что цокольным помещением, арендатор которого так ни разу и не появился.

Не то, чтобы Спичкину была нужна эта работа, — его накоплений с лихвой хватило, чтобы остаток жизни провести в какой-нибудь тёплой азиатской стране ни в чём себе не отказывая. Но это противоречило его принципам: «Если человек может быть полезен, то он обязан быть полезен. Иначе это бесполезный человек». К тому же, простой физический труд помогал ему лучше сосредотачиваться на своих мыслях. А мыслей, что роились в голове у Васисуалия, хватило бы на плеяду философов.

Он и не заметил, как в раздумьях чуть не прошагал мимо нужного двора. И, наверное, прошагал, если бы его взгляд не зацепился за старую радиолу, оставленную возле мусорных баков. Это было основной причиной, по которой Спичкин решил устроиться именно дворником и именно в таком районе — переобеспеченные местные жители часто меняли технику и не утруждали себя правильной утилизацией старья, просто выбрасывая надоевшее в мусор, тем самым снабжая Спичкина современной электронной начинкой. Выходя на свою утреннюю смену, он регулярно подбирал чуть побитые, но вполне рабочие смартфоны, плазменные и ЖК-панели, робопылесосы и умные колонки. Но встретить здесь раритетную советскую, в прямом смысле слова ламповую радиолу для него стало настоящим сюрпризом…

— Здрасте! Вы Василий Платонович?

Спичкин вернулся в реальность и повернулся в сторону голоса.

— Здравствуйте… юноша. — Спичкин предположил, что окликнувший его ребёнок лет девяти–десяти с бесполым голосом, скорее всего, является мальчиком, хотя в своей бесформенной одежде с капюшоном он больше был похож на поросёнка в мешке. — Васисуалий, если быть точным. А вас, позвольте…

— Лёлик! Мы в том доме живём! — Мальчик жестом показал примерно на половину ЖК. — А вы, батя сказал, старую технику собираете? А зачем? Она же нерабочая.

— Думаю, юноша, тут вы заблуждаетесь.

Спичкин достал из кармана пиджака небольшой, чуть больше пальчиковой батарейки, жёлтый металлический цилиндр и поднёс его к саморезу на задней панели радиолы. Цилиндр чуть слышно щёлкнул и саморез вмиг вывернулся и примагнитился к нему. Проделав эту операцию под не очень удивлённый, но заинтересованный взгляд Лёлика ещё пять раз, Спичкин снял заднюю панель и, снова порывшись в карманах, достал окуляр с подсветкой:

— Это замечательно. Просто превосходно. То, что мне нужно! — Спичкин восторженно вытащил плату и, завернув в кусок ветоши, затолкал под подклад пиджака, словно ребёнок, получивший новогодний подарок и не желающий его ни с кем делить. — А ведь ещё час назад я не знал, что мне нужно. А теперь знаю!

— Как можно не знать, что тебе нужно, если оно нужно?

— Чтобы знать, что тебе нужно, нужно сначала понять, зачем тебе это нужно и что ты будешь с этим делать. Вот я не понимал, и мне ничего не было нужно. А сейчас понял, и стало нужно. Понимаешь?

— Кажется, да. — Лёлик на секунду задумался, и Спичкин вдруг поймал себя на мысли, что уже видел это лицо. — А папа говорит, что всё нужно, что можно продать. Это он эту штуковину из дедовой комнаты вынес. Потому что продать нельзя. Остальное всё продал. Только книги я отвоевал: сказал что сам читать буду, а пока читаю, они в цене вырастут. Папа посмеялся, но книги оставил.

— А вы, Лёлик, значит читать любите? Это похвально.

— Ага. Мне фантастика нравится. Булычёв там, Стругацкие. Но Стругацких я не совсем понимаю. Мама говорит, что не дорос ещё. А папа считает, что книги — бесполезная трата времени. А что вы будете делать с этой…

— С чем?

— Ну, с запчастью. Вы сказали, что не знали, что будете делать, а теперь знаете, что она вам нужна. А для чего?

— Для машины времени. Я теперь знаю как её усовершенствовать. — Спичкин произнёс эту фразу как можно искреннее, по своему опыту зная, что правду, особенно его, спичкинскую, правду, обычно считают попыткой уйти от разговора и больше не пристают с вопросами.

— Да, ладно! Настоящая машина времени!? — К удивлению Спичкина, Лёлик не отмахнулся от него как от городского сумасшедшего. В его глазах по-настоящему зажёгся интерес. — А мне покажете? Ну, когда усовершенствуете. А можно будет попробовать? Ну хоть на полчасика на будущее посмотреть! Или на прошлое. Обещаю не топтать бабочек!

«Ну конечно, — Спичкин мысленно стукнул себя по лбу, — вот где я видел это лицо. Директор холдинга по добыче гелия-3 и первый испытуемый».

— На будущее, мой друг, вы и без меня насмотритесь, а в прошлое, так уж и быть, я вас отправлю. Но всему своё время… Ох, я совсем забыл о времени. — Спичкин спешно достал карманные часы-луковицу. — Простите, юноша, но мне нужно заняться делами. Но мы ещё встретимся, Леонид Ильич…

Никогда раньше он не подметал двор с такой скоростью и энтузиазмом на грани воспарения — казалось, что он танцует вальс со своей метлой. И в том же ритме в голове у Васисуалия кружили мысли: о радиоле, которая так удачно попалась ему, о мальчике, который стал его первым подопытным, но ещё об этом не знает, о переплетениях времени и фрактальности вселенной, о том, что следствие порой порождает причину, бездействие порождает действие, а безучастное наблюдение может в корне повлиять на цепь событий. Мысли путались, заворачивались в узлы и рвались, порождая новые идеи, сплетающиеся в узорчатую паутину концепции.

В свою каморку Спичкин возвращался со звенящей в голове мыслью: «Эврика! Я нашёл ответ. Осталось подобрать к нему вопрос».

***
Спичкин уже подходил к своей каморке, когда увидел во дворе директора ЖК в присутствии двух крепких парней криминального вида , как будто прибывших сюда из середины 90-х, разве что вместо малиновых пиджаков на них были брендовые итальянские костюмы. Парни были большие, мощные, накачанные, лысые. Ну братки ё-моё!

«Как же их сюда занесло, а главное зачем?» — впрочем, второй вопрос Спичкин мог и не задавать. Понятно, зачем — в цокольном этаже одного из домов, через стенку от его дворницкой, было помещение, основной вход которого выходил на одну из центральных улиц Москвы. Вечно закрытое рольставнями, это помещение между магазинами «Цветы, шары, медведи» и «Винный погребок» так и манило разномастных предпринимателей, желающих именно в этом месте открыть ателье свадебных платьев, ювелирный бутик, секс-шоп или ещё что-нибудь «подходящее» к цветам и вину.

Однако таких колоритных представителей малого бизнеса Васисуалий видел впервые. Тем более, в присутствии гендиректора ЖК. Окинув взглядом парковку и заметив знакомую «Ауди», Спичкин про себя улыбнулся: «Что ж, по крайней мере он приехал сюда сам, а не в багажнике „бизнесменов“».

Спичкин решил сделать круг по двору, чтобы убрать случайный мусор, а заодно приглядеться и прислушаться к гостям. Всё было как обычно: гости уламывали директора сдать им неиспользуемое помещение «ненадолго, просто сбыть товар», а потом они уедут, будто их здесь и вовсе не было, а директор получит арендную плату и процент от выручки, и можно даже не заключать договор, просто ударив по рукам. Директор же непритворно объяснял, что и рад был бы помочь, — деньги лишними не бывают — но арендатор заплатил на пять лет вперёд и ежегодно доплачивает с учётом инфляции, а значит вскрыть, а тем более сдать в аренду это помещение никак нельзя без последствий.

— Да какие последствия, Сергеич? Мы в этом месте товар за месяц скинем и поминай как звали. Арендатора твоего, сам сказал, полтора года как никто не видел. С чего бы ему сейчас появляться?

— Да кто его знает, Гриша . Я его в глаза не видел, только с представителем его общался, но задом чую — очень непростой человек. Вот зачем арендовать помещение под торговлю и не торговать? Ввёз кучу коробок, поменял замки, рольставни усилил и пропал. Вот как так?

— Ну может случилось чего: прогорел или наоборот — так поднялся, что и забыл про этот подвал. Давай, Сергеич, мы аккуратно зайдём и посмотрим? Алик вот, — Гриша кивнул в сторону второго «братка» — без ключа всё откроет так, что ни один эксперт не заметит...

«А вот этого нам, пожалуй, не нужно» — Спичкин спешно достал телефон и нажал на быстрый набор: «Максим Иванович? У нас тут вопросы по помещению».

***
Максим Иванович, а проще говоря, Макс, молодой высокий спортивный, тот самый бармен, который навешал лапши следователю Роману Чертыханцеву про Ивана Сухорукова, телепортировался через одну секунду.

Он прошёл мимо Спичкина, весело подмигнув ему: смотри, сейчас будет шоу!

— Господа, у вас какие-то проблемы? — Макс обратился к «браткам» с наездом.

Жирный директор сглотнул слюну. Он понял «сейчас будет жарко».

Гриша и Алик синхронно повернулись. Оценили. Переглянулись.

— А ты вообще кто, парень? — Гриша сделал шаг вперёд, как бы ненароком отодвигая полу пиджака, чтобы показать кобуру на поясе. — Ты иди, куда шёл, не мешай взрослым дядям.

— Я представитель собственника, — сказал Макс и улыбнулся — Арендатора помещения, которое вы так хотите вскрыть.

Повисла пауза. Сергеич побледнел и сделал шаг назад, как бы демонстрируя, что он тут ни причём.

— Да мы это, — Алик наконец подал голос, и голос этот был неожиданно тонким для такой туши, скорее бабий, — мы ж с уважением, понял? А ты, парень, попутал берега.

— Слышь, Сергеич, ты чё молчишь? У тебя тут чмо какое-то арендует, а мы с тобой по понятиям хотим? — добавил Гриша с наездом, повернув в сторону Сереича большую лысую башку.

Сергеич попятился ещё на шаг, выставив вперёд пухлые ладошки, словно отгораживаясь от греха. Для вящего абсурда не хватало, чтобы он перекрестился. И директор ЖХ перекрестился. Но реальность не изменилась.

— Я ни при чём, Гриша, ты сам знаешь. Я только за порядком смотрю, а собственники… всё оплачено.

Гриша хрустнул шеей. Раз, два.

— Разминаешься, засранчик? — спросил Макс.

Гриша шагнул вплотную к Максу, упёршись грудью. Ростом они были почти одинаковые, но Гриша шире в плечах.

— Ты сейчас звонишь своему хозяину и объясняешь ему: либо мы завтра заезжаем в подвал, либо ему хана.

— Да ну? — Макс не двинулся с места, только брови приподнял. — А если я не позвоню?

Гриша усмехнулся мясистыми губами, и эта усмешка поползла по его квадратной роже.

— А у тебя выбора нет. Либо ты сейчас решаешь вопрос по-хорошему, либо мы заходим в твой подвал и… — он обвёл взглядом двор, — выгребаем там всё. Вдруг у тебя там наркота, стволы? А мы, между прочим, пострадавшие. На нас напали. Приедет ОМОН, мы напишем заяву. Обыщут всё — и твой офис, и твою хату, и маму твою трахнут. Ты понял, пацан?

Алик подступил сбоку. Он уже не выглядел неуверенным — пальцы правой руки он сжал в кулак размером с детское ведёрко, а левой придерживал волыну под пиджаком.

— Пацаны, не надо, сейчас не те времена, — заблеял Сергеич.

— А давайте так, ребзя. Вам же нужно помещение? Вот берите. Вижу, вы ребята серьёзные. Заезжайте, но товар не трогайте. — предложил Макс.

Он развернулся и, не оглядываясь, пошёл к входу в цокольный этаж. И, когда дошёл до неприметной железной дверь в цвет стен с табличкой «Посторонним вход запрещён», остановился и развернулся. Перед ним стояли Гриша, Алекс и Сергеич.

— Вы летели что ли на крыльях ночи? Такие бесшумные, как котята!

— Если что — ты труп, — бросил зло Гриша. — В натуре, без понтов. Пришьём.

— Услышал! Только до щитка по коридору идти. — ответил Макс, открывая дверь рельефным ключом. Дверь щёлкнула и открылась.

— Не боись, мы тебе посветим, — сказал Алекс и включил фонарик на телефоне.

Все четверо пошли по темному коридору. Впереди шёл Макс. Следом Алекс подсвечивая путь, далее Гриша и отставая Сергеич, заливаясь потом. «Чувствую беду», — нашёптывал директор ЖК.

В конце коридора висел щиток с рубильником. Такой старый хер пойми какого года. Макс дёрнул, и лампочки под потолком зажглись с противным дребезжанием, выхватив из темноты бетонные стены с облупившейся краской. Коридор оказался тупиковым — впереди только глухая стена, а единственная дверь была та, через которую они зашли.

— Ну и где твой подвал, нехороший человек? — Гриша огляделся, не понимая. — Ты нас сюда зачем привёл?

— Зачем привёл? — Макс медленно повернулся к ним лицом. — А затем, Гриша, чтобы нам никто не помешал. Ни камеры, ни прохожие. Глухой подвал. Идеальное место для разговора по душам.

Он сунул руки в карманы и вытащил два чёрных матовых предмета — с выступами под пальцы,. Надел кастеты, сжал кулаки.

— Ты чё, охерел? — Алик попятился, шаря под пиджаком. — Слышь, Гриша, у него кастеты!

— Вижу, — Гриша оскалился, но ствол доставать не стал — тесно. Вместо этого он сжал кулаки. — Ну давай, клоун. Поиграем. Только учти — ты один, а нас двое.

— А вот тут ты ошибаешься, — Макс шагнул вперёд. — Я не один. Царь Пётр Алексеевич. Слышали о таком?

— Гнилой базар, — выплюнул Гриша и двинул первым.

Удар был хороший — тяжёлый, скрытый боковой в челюсть. Профессиональный. Но Макс уклонился, словно ждал этого, и в ответ врубил кастетом по рёбрам Гриши — раз, второй, третий — всё в одну и ту же точку. Гриша охнул, согнулся, но не упал — перехватил руку Макса и попытался заломить. Алик в это время зашёл сзади и накинулся на Макса, пытаясь скрутить, но получил локтем под дых. Драка была короткой и жестокой. Макс бил наверняка — в пах, в горло, в печень. Кастеты придавали ударам силу, но и сами удары были мощные, как будто бил не мужчина, а медведь. Оно и понятно: мышцы были укреплены специальными анионитами, которые он вживил в 2569 году, отправившись в будущее в небольшую командировку. Через двадцать секунд Гриша лежал на полу, схватившись за лицо, а Алик корчился рядом, пытаясь встать хотя бы на четвереньки.

Директор ЖК Сергеич стоял у стенки, трясясь как осиновый лист, и машинально крестился (но крестился не руками, а как бы про себя, осеняя себя знамением виртуально).

— Держи им головы, — приказал Макс, тяжело дыша. — Прижимай к полу. Понял?

— З-зачем? — прошептал Сергеич.

— Для их же блага! Делай, сказали!

Трясущимися руками директор ЖК зафиксировал голову Гриши — тот мычал, из разбитого носа текла кровь. Рот открылся, обнажая передние зубы с золотыми фиксами.

— А теперь смотри, — Макс подошёл к Грише, наклонился, сжал кастет на правой руке. — Это для твоей же пользы, понял? Потому что если ты сейчас к Петру Первому попадёшь с целыми зубами, он тебя пытать начнёт, и ты ему всё расскажешь. А расскажешь про наше время — дыба тебе обеспечена. А без передних зубов ты говорить внятно не сможешь. Будешь мычать что-то — может, и поверят, что ты юродивый. Сохранишь башку на плечах. Так что это, Гриша, медицинская процедура. Для твоей пользы. Бесплатно.

— Ты чё, больной? — Гриша дёрнулся, но Сергеич держал крепко — от страха у него открылось второе дыхание. — Ты не имеешь права!

— О как заговорил! А как же базар? Базарь, Гриша! Ты ж правильный браток!

Удар кастетом по зубам — хруст, брызги крови, звон золота по бетону. Ещё удар и ещё. И вой…

— Теперь ты, Алик, — Макс перешагнул через корчащегося Гришу. — Давай, Сергеич, фиксируй второго.

Алик брыкался, но Сергеич, уже вошедший во вкус, ухватил его за уши. Удары — хруст, вопли, передние зубы на полу.

— Отлично, — Макс выпрямился, стряхивая кровь с кастетов. — Теперь к делу.

Он обнажил запястье, сдвинув рукав пиджака. Показался браслет, на котором замигали яркие зелёные огоньки, послышался высокочастотный гул.

— Слышь, паря, ни надя! — замычал Гриша беззубым ртом, пытаясь отползти. — Мы вся панили! Уедем! Не трос нас!

— Поздно, Гриша. Ты сам выбрал экскурсию в Преображенское. Год 1698. — Макс наклонился, схватил обоих за шкирки — невероятно сильным движением поднял с пола как подушки. — Билет в один конец. Без возврата. Передавайте привет царю-батюшке.

Он бросил их в направлении коридора и вмиг нажал кнопку на браслете. Вспышка ослепительного бело-голубого света, ударная волна, от которой Сергеича отбросило к стене. И Гриши с Аликом не стало. Только два пистолета брякнулись об пол, да ещё выбитые зубы остались лежать в лужицах крови.

Макс снял кастеты, сунул их в карман, поднял пистолеты, подбросив к потолку и нажав кнопку на браслете, аннигилировал. Потом повернулся к Сергеичу, который сидел на полу, вжавшись в стену, с круглыми от ужаса глазами.

— Сергеич, — сказал Макс, — ты мужик хороший, но ерундой занимаешься. Не надо с такими типами дела иметь. Не надо сдавать помещение левым людям. Ты здесь директор или кто? Порядок наводи. Понял меня?

— П-понял, — выдавил Сергеич. — Я больше ни-ни. Я тихо. Я…

— Иди, — перебил Макс. — Забудь, что здесь было. Гриша и Алик уехали в командировку.

Сергеич вскочил и, не оглядываясь, побежал по коридору к выходу, на ходу крестясь и бормоча «Отче наш». Дверь хлопнула.

***
Автор boozycat


Это сообщение отредактировал Choke - 21 мая 2026 в 19:04

Потихоньку я начинаю запутываться в героях и персонажах. Про сюжет молчу, пусть катится уже хоть куда нибудь)

Цитата

— Вы летели что ли на крыльях ночи? Такие бесшумные, как котята! — Если что — ты труп, — бросил зло Макс. — В натуре, без понтов. Пришьём. — Услышал! Только до щитка по коридору идти. — бросил Макс

boozycat, поправь на Алекс.

Талант, чё уж

— Вотсапп, если что, ты труп, — зло бросил Макс. И, что-то вспомнив, добавил, — И ты, Телега, тоже!

Хорошая глава у Бузикета. Но будет и продолжение... Ну что ты теперь скажешь, никто?
Размещено через приложение ЯПлакалъ

Никто прислал новую главу.
Размещено через приложение ЯПлакалъ

Цитата (Астрояр @ 21 мая 2026 в 14:29)

🔗 Талант, чё уж

Choke скромно умолчал, что сцена разборки с «братками» вышла из-под его пера и, согласен, талантливо и динамично украсила обычное душное утро Спичкина. =)

Миша, Гриша... Сколько их было, так и не понял?)

Цитата (awsey @ 21.05.2026 - 18:41)

Миша, Гриша... Сколько их было, так и не понял?)

Поправил. Мишу решили на Гришу заменить, так как Миша созвучен с Максом. Щас вроде остался Гриша.
Размещено через приложение ЯПлакалъ

Глава f(x). Раззадоривание, или Как пять соавторов приняли диагноз за боевой клич

Доктор Корнеев сидел в кресле, положив ноги на стол, и неторопливо перечитывал скриншоты из писательского чата. На его лице не было привычного выражения брезгливого превосходства. На этот раз в глазах мелькало нечто более сложное — смесь усталого удивления и почти отеческой иронии.

Удивительное дело: дайте человеку самую жёсткую критику его творения, и вместо того чтобы обидеться или задуматься, он с энтузиазмом воскликнет «Ага! Значит, мы на правильном пути!» Человеческое существо обладает поразительной способностью превращать любой удар по самолюбию в мотивационную подзатыльник.

— «Нечего ласты склеивать. Автор жабы специально развёл нудятину, чтобы раззадорить авторов…» — вслух прочитал Корнеев и позволил себе короткий смешок. — Ну конечно. Я тут провожу сеанс литературной реанимации, а они решили, что я их просто разогреваю перед следующим кругом.

Особенно его позабавило второе сообщение:

«Восприняла "жабу" как библейскую выжимку… Темпоральные онанисты©! В вас дремлют скрытые таланты — скрывайте их и впредь… или раскройте же их».

Корнеев отложил телефон и тихо проговорил:

— Они стараются. По-своему. Это, пожалуй, самое трогательное и самое опасное в этой ситуации.

Большинство людей не злые и не глупые. Они просто крайне изобретательны в том, как не слышать то, что им говорят. Особенно когда речь идёт о самом дорогом — о их детище, которое они растили всем коллективом пятью разными руками.

Доктор встал и подошёл к двери. В приёмной уже третий час сидел Васисуалий Спичкин — теперь уже в новой роли. Он явно скучал, крутил в пальцах тот самый полупрозрачный имплант и время от времени поглядывал на дверь кабинета.

Оказалось, что один из авторов, кажется написавший про библейскую выжимку, решил пойти дальше всех. Он лично обратился к Спичкину с просьбой: «Перемести и меня тоже. Вживляй. Хочу понять изнутри, что чувствует Иван. Так будет честнее». Спичкин, будучи существом послушным и слегка садистичным, принял задание без возражений и теперь ждал указаний доктора.

Корнеев посмотрел на Спичкина через приоткрытую дверь и покачал головой.

— Вот это уже интересный поворот, — пробормотал он. — Один из демиургов-садистов сам просится под иглу. Видимо, чувство вины перед Иваном приняло форму мазохистского любопытства. Теперь Спичкин официально стал не только сюжетным катализатором, но и наблюдателем за самими творцами. Сторожем в зоопарке, где экспонаты сами пишут свои клетки.

Когда автор начинает завидовать страданиям собственного персонажа и просит того же самого для себя — это уже не просто литературный процесс. Это почти религиозный обряд самопожертвования. Правда, жертва почему-то всегда достаётся не автору, а его вымышленному аltеr ego.

Корнеев вернулся к столу. В этот момент телефон тихо пискнул.

Сообщение в "Максе" от Люцифера:

Доктор, вот адреса Авторов. Реальные. Я подумал, вам пригодятся. Ивану, кажется, давно пора нанести ответный визит тем, кто устроил ему эту темпоральную экскурсию. Дьявольская справедливость, знаете ли.

Ниже шли пять полных адресов с индексами, номерами квартир и даже примечаниями вида «тут живёт та, что про «библейскую выжимку» писала».

Корнеев смотрел на список и медленно, хищно улыбнулся. Улыбка получилась неприятная, довольно мягкая. Но такая, от которой у нормальных людей начинает чесаться совесть даже там, где её вроде бы уже не осталось.

Он открыл переписку с Иваном Сухоруковым. Палец завис над кнопкой «переслать».

С одной стороны, — подумал Корнеев, — будет прекрасная месть. Пусть Иван, переживший Сталина, Дятлова и Чикатило, наконец встретится с настоящими виновниками своих страданий. Пять человек, которые решили, что их сексуально-исторический онанизм достоин существования. Пусть посмотрят друг другу в глаза. Это будет красиво. Возможно, это станет лучшей терапией для всех сразу.

С другой стороны… они действительно стараются. Пусть и криво, пусть и коллективно, но стараются. В их нелепом проекте есть какое-то трогательное упрямство. Если дать ему адреса сейчас, весь процесс лечения сорвётся. Иван перестанет быть жертвой обстоятельств и станет жертвой конкретных имён и квартир. А это уже не терапия. Это будет кровавая баня.

Корнеев закрыл чат и отложил телефон.

— Подожду ещё немного, — сказал он вполголоса. — Посмотрим, что они сделают дальше. Если следующий автор действительно позволит Спичкину воткнуть себе имплант… вот тогда и решим.

Он взял ежедневник и сделал аккуратную запись:

«Пятеро соавторов. Реакция на жабу — неожиданная. Вместо отступления — повышенная мотивация. Один из них захотел вживить имплант Спичкина себе лично. Васисуалий теперь выполняет функции наблюдателя и потенциального курьера. От Люцифера получены адреса. Решение о передаче Ивану отложено. Пока неясно, является ли это проявлением мужества или новой формой коллективного безумия.»

В конце концов, — подумал Корнеев, глядя в окно, где небо в очередной раз подозрительно потемнело, — даже Господь иногда позволяет человеку окончательно выкопать себе яму. Просто чтобы было над чем посмеяться потом.

Корнеев посмотрел на дверь, за которой скучал Спичкин с имплантом в руке, и тихо добавил:

— Чёрт возьми… Они и правда стараются как могут.

И вот это, пожалуй, самое страшное, что может случиться с литературным произведением.

Продолжение следует…

***
Автор никто